Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

Вернардо

                             


Вернардо - невысокий светловолосый мягкий человек с тихим голосом и странным акцентом. Он испанец. Вернее, каталонец. Профаны считают, что все испанцы католики, но Вернардо протестант. Он закончил медицинский факультет в Барселоне. Помыкался пару лет без работы, поработал медбратом и понял, что забывает то, чему учился. В Испании устроиться на работу врача он не смог и решил выучить английский и уехать в англоязычную страну, благо врачей всем не хватает. Он два года учил английский и вел переписку с больницами в Англии, Канаде, Австралии, США и так далее... В конце концов, он получил из Израиля приглашение в ординатуру. Приехав в Израиль он обнаружил, что здесь понимают по-английски. Но говорят на древне - еврейском языке. Гугенотская душа Вернардо возликовала, но начинать ординатуру не умея прочесть историю болезни, было невозможно, и Вернардо на год отправился в киббуц, где он бесплатно кормился, бесплатно жил, бесплатно работал и бесплатно учился языку. Поскольку денег у него не было и в Испании, он не горевал, а понемножку пробовал говорить, читать и писать на языке библии, которую всегда носил с собой в портфеле. Через год он начал жизнь ординатора в онкологическом отделении Иерусалимской больницы Хадасса.
Возможно, жизнь ординатора не так уж ужасна, но только по сравнению с положением первргодка из мордовского стройбата. Для всех остальных это беспробудный кошмар. Пять лет, необходимые молодому врачу, чтобы получить статус специалиста наполнены под завязку работой, бессонными дежурствами (32 часа подряд), муштрой, унижениями, ошибками, вечным чувством вины за незаконченое, невыученое, недописанное, непрочитанное и неправильно отвеченое. А на закуску следуют два мучительных экзамена. И это все для благополучных и шустрых израильских мальчиков и девочек, у которых иврит родной язык; есть дом, друзья и заботливые родители.
Бедный мягкий медлительный и туповатый Вернардо! На обходе он читает карточку больного из своей палаты:
-Болной Азулай, тридцат один лет, из... из... идиот, болеет рак желудок...
Когда все вышли из палаты, зав. отделением сказала:
-Вернардо, в истории болезни, конечно, написано, что он слабоумный, но как ты мог сказать это вслух при нем и при его соседе?
-Я не говорил, что слабоумный, я думал - сосед его из Псагот, а он из Диот...
Он путался в разных бланках, неправильно их заполняя, что случалось со всеми, но у него принимало комические формы. Однажды, заполняя свидетельство о смерти, по ошибке поставил птичку в пункте: "Есть причины предполагать насильственную смерть" и через час в отделение пришли двое полицейских и стали допрашивать сестер и больных. По окончании пяти лет он не только не сдал экзаменов, но даже не был к ним допущен. Место в ординатуре закрылось и он больше не получал зарплаты, а жил только за счет дежурств. В остальное время он работал "за науку". В церковь Вернардо ходил к самой ранней воскресной службе, потому что воскресенье у нас рабочий день, а в субботу нет транспорта, и до церкви не доберешься.
Там в церкви Вернардо познакомился с Гизеллой, медсестрой – волонтером, приехавшей в Израиль из Германии искупать вину предков. Они поженились и были, кажется, очень счастливы, но между собой говорили на иврите, потому что он не знал немецкого, а она испанского. К тому времени, как у них родился ребенок, международное положение снова осложнилось и министерство обороны потребовало от всех срочно обновить свои противогазы.
У Вернардо был противогаз, который ему выдали, когда он был еще законным ординатором, и он его обменял на новый. Гизелле немецкое посольство без звука выдало новенький немецкий противогаз. Но что делать с младенцем? Вернардо сильно нервничал при мысли, что его ребеночек остался голеньким против всей мощи Иракской военной машины. Младенцам, по нашим понятиям, полагается мамад – такой герметический домик, в котором находится колыбелька, и воздух в который нагнетает через фильтр мощный насос, питаемый от тяжеленной батареи. Материальное положение семьи Вернардо было хорошим только с точки зрения святого Франциска. Купить мамад они категорически не могли. Немецкое посольство прислало бы им противогаз, но по понятиям современной Европы, маленькие дети не участвуют в газовых атаках и такое оборудование у них не производится. Испанское посольство только разводило руками. Началась обширная переписка между Хадассой, которая ходатайствовала за бэби своего дежуранта и министерством обороны, которое намекало, что ему и так довольно хлопот. В конце концов, мамад купили за счет объединенных фондов онкологического и гематологического отделений с участием нескольких фармацевтических фирм и самого Вернардо. Слава Богу, в тот раз противогазы не понадобились никому.
Вернардо работал, но не делал успехов. Однажды, двое специалистов Марк и Айяла стали уговаривать его бросить профессию. Они объясняли ему, что он бездарен, что дальнейшие попытки стать онкологом окончательно испортят ему жизнь; что он до сих пор не знает азов специальности; что они говорят все это для его пользы – и это была правда. А Вернардо отвечал, что он будет больше стараться, больше учиться, и прочее в том же духе. Ощущение от этой сцены было, как будто два молодых ягуара разбираются с некрупным парнокопытным. Под конец Вернардо, припертый к стенке сказал, что он попросит у Бога совета и сделает так, как ему будет сказано. Причем тут Бог??? – завопил разъяренный Марк (кстати говоря, вполне религиозный еврей).
Но Вернардо на все вопросы искал ответы в Библии, с которой никогда не расставался и которую открывал наугад. Иногда какой-нибудь псалом приводил его в восторг, давая недвусмысленный ответ на странные Вернардовы вопросы. В конце концов, все сроки истекли и Вернардо с женой и двумя маленькими Вернардятами отбыли в Барселону. На прощание ему устроили грандиозную вечеринку и подарили на память здоровенную серебряную менору, купленную вскладчину.
Дальше началось самое интересное. Он пошел устраиваться на работу и видный испанский онколог профессор Гарсия неожиданно взял его в прекрасную онкологическую клинику, припомнив, что и ему когда-то дали шанс и пришло время передать шанс следующему. Вернардо не разочаровал Гарсию. В атмосфере родного языка к нему вернулась уверенность в себе. Сказались десять лет суровой муштры в Хадассе. Припомнились зазубренные протоколы, десятки часов семинарских занятий, сотни больных, получивших лечение на его глазах. Он оказался одним из успешных врачей, пользовался современными методиками. По затверженной привычке ориентировался на свежую медицинскую литературу.
Они с Марком иногда встречается на международных онкологических конференциях. Они бывают рады друг другу. Вернардо тепло вспоминает свою жизнь в Иерусалиме и шлет нам свои приветы. А в гостиной его дома на отельном столике стоит полуметровый серебряный семисвечник.
Tags: Онкологические рассказики
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments