Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

На гребне

Странная вещь происходит иногда с моими рассказиками: я сажусь писать о чем-нибудь одном, а глядишь - история вышла совсем о другом. Другие люди фигурируют и совершенно другой получается вывод - хорошо, если не обратный! Пару месяцев назад захотелось мне написать о Ханне - медсестре, которая работала в нашем отделении, когда нас с Левой сюда взяли. А рассказ получился о курсах медсестер и моей двоюродной сестре. Посмотрим, что получится на этот раз.
Мы с Левой приехали в Израиль на самом гребешке самой высокой волны Большой алии. В день приезжала тысяча человек, и так год подряд. Организация приема была безупречной. Но после того, как мы прошли все инстанции, сняли квартиру, определились в ульпан и получили свою корзину*, мы стали присматриваться к возможности устроиться на работу. Мне казалось, что я лишена всяких иллюзий и я заранее была готова работать не по специальности. В воображении моем это была работа водителя троллейбуса
.
У Левы была любимая история о том, как в первом классе учительница спрашивала детей, кто может выступить на концерте самодеятельности. Лева сказал, что он будет играть на аккордеоне. В большом возбуждении он вернулся домой и попросил маму взять аккордеон у двоюродного брата, чтобы сыграть на нем на концерте. "Но Любик - сказала мама - ты же не умеешь играть на аккордеоне!" и Лева заплакал. Он забыл, что не умеет. То же было и со мной. Я забыла, что не умею водить машину и вовсе не знала, что в Израиле нет троллейбусов. Но работы не было никакой. И тут русская газета принесла нам объявление, что в Иерусалиме производится набор физиков и врачей на курсы переквалификации на специальность "Техник радиотерапии". Мы рванули на собеседование и пользуясь всеми своими ораторскими способностями, опиравшимися на 35 скверно выученых ивритстких слов, это собеседование успешно прошли. Примечательной была короткая беседа между председателем комиссии Зелигом Тухнером и соискателем завидного места курсанта, Львом Розентуром. Зелиг спросил, понимает ли Лева, что работа связана с тяжелыми психологическими нагрузками. А Лева спросил, тяжелее ли это чем сбор апельсинов на пардесе**. Вопрос был твердо решен в пользу радиотерапии и нас обоих приняли на полуторагодичные курсы. Мы живо сдали квартиру в Натании, сняли в Иерусалиме, перевели детей в соответствующие школы, перевезли наши многострадальные бебехи и зажили припеваючи, наслаждаясь близостью Старого города, забытой прелестью серьезной учебы и стипендией, которая позволяла покрыть только абсолютно необходимые расходы на поддержание наших четырех жизней.
Квартира, которую мы сняли располагалась в 15 минутах пешего хода до колледжа, где мы учились. Мы жили на втором этаже. Первого не было. Вместо него была площадка с колоннами, на которые опирался дом. Площадка эта в те времена представляла собой биржу дешевейших проституток Израиля. Там они стояли, поджидая клиентов, там торговались с подъезжающими на машинах, и там же выясняли отношения со своими работодателями. Прямо под нашими окнами. На вид они были ужасны. Наш четырнадцатилетний сын просто и естественно получил пожизненное отвращение к продажной любви. Зато приобретенный им лексикон должен был вызывать неподдельное уважение во всех мужских коллективах, в которых он с тех пор учился (а это были две ешивы, религиозный колледж, армейское подразделение и офицерские курсы).
А мы тем временем изучали иврит и анатомию, физику и физиологию, онкологию и электронику, записывая все лекции ивритскими словами, но русскими буквами. Потом настало время стажировки и мы столкнулись с необходимостью прикоснуться к чужому телу - например взять человека за руку и переложить ее за голову. Или согнуть ногу пациента в колене.  Для меня это было тяжелым испытанием. Моя стыдливость кричала громким голосом. Для Левы это было вообще невыносимым. У него вопило отвращение. Но выбора не оставалось. И мы привыкли. Потом мы сдали экзамены и к нашему восторгу нас обоих приняли в больницу Хадасса, что было связано для начальства с немалыми проблемами, поскольку муж с женой теоретически не должны работать в одном месте.

Я и сама не понимаю, о чем получился рассказик. Он, как выдуваемый мыльный пузырь, по дороге меняет форму и цвет и отражает то, что сам хочет нимало не обращая внимания на желание того, кто дует в трубочку



*Корзина абсорбции - деньги, выдаваемые новоприбывшим на первый год жизни и многочисленные льготы еще на несколько первых лет.
**Цитрусовый сад, где в сезон были места для сборщиков цитрусов
Tags: Онкологические рассказики
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments