Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

На гребне

Странная вещь происходит иногда с моими рассказиками: я сажусь писать о чем-нибудь одном, а глядишь - история вышла совсем о другом. Другие люди фигурируют и совершенно другой получается вывод - хорошо, если не обратный! Пару месяцев назад захотелось мне написать о Ханне - медсестре, которая работала в нашем отделении, когда нас с Левой сюда взяли. А рассказ получился о курсах медсестер и моей двоюродной сестре. Посмотрим, что получится на этот раз.
Мы с Левой приехали в Израиль на самом гребешке самой высокой волны Большой алии. В день приезжала тысяча человек, и так год подряд. Организация приема была безупречной. Но после того, как мы прошли все инстанции, сняли квартиру, определились в ульпан и получили свою корзину*, мы стали присматриваться к возможности устроиться на работу. Мне казалось, что я лишена всяких иллюзий и я заранее была готова работать не по специальности. В воображении моем это была работа водителя троллейбуса
.
У Левы была любимая история о том, как в первом классе учительница спрашивала детей, кто может выступить на концерте самодеятельности. Лева сказал, что он будет играть на аккордеоне. В большом возбуждении он вернулся домой и попросил маму взять аккордеон у двоюродного брата, чтобы сыграть на нем на концерте. "Но Любик - сказала мама - ты же не умеешь играть на аккордеоне!" и Лева заплакал. Он забыл, что не умеет. То же было и со мной. Я забыла, что не умею водить машину и вовсе не знала, что в Израиле нет троллейбусов. Но работы не было никакой. И тут русская газета принесла нам объявление, что в Иерусалиме производится набор физиков и врачей на курсы переквалификации на специальность "Техник радиотерапии". Мы рванули на собеседование и пользуясь всеми своими ораторскими способностями, опиравшимися на 35 скверно выученых ивритстких слов, это собеседование успешно прошли. Примечательной была короткая беседа между председателем комиссии Зелигом Тухнером и соискателем завидного места курсанта, Львом Розентуром. Зелиг спросил, понимает ли Лева, что работа связана с тяжелыми психологическими нагрузками. А Лева спросил, тяжелее ли это чем сбор апельсинов на пардесе**. Вопрос был твердо решен в пользу радиотерапии и нас обоих приняли на полуторагодичные курсы. Мы живо сдали квартиру в Натании, сняли в Иерусалиме, перевели детей в соответствующие школы, перевезли наши многострадальные бебехи и зажили припеваючи, наслаждаясь близостью Старого города, забытой прелестью серьезной учебы и стипендией, которая позволяла покрыть только абсолютно необходимые расходы на поддержание наших четырех жизней.
Квартира, которую мы сняли располагалась в 15 минутах пешего хода до колледжа, где мы учились. Мы жили на втором этаже. Первого не было. Вместо него была площадка с колоннами, на которые опирался дом. Площадка эта в те времена представляла собой биржу дешевейших проституток Израиля. Там они стояли, поджидая клиентов, там торговались с подъезжающими на машинах, и там же выясняли отношения со своими работодателями. Прямо под нашими окнами. На вид они были ужасны. Наш четырнадцатилетний сын просто и естественно получил пожизненное отвращение к продажной любви. Зато приобретенный им лексикон должен был вызывать неподдельное уважение во всех мужских коллективах, в которых он с тех пор учился (а это были две ешивы, религиозный колледж, армейское подразделение и офицерские курсы).
А мы тем временем изучали иврит и анатомию, физику и физиологию, онкологию и электронику, записывая все лекции ивритскими словами, но русскими буквами. Потом настало время стажировки и мы столкнулись с необходимостью прикоснуться к чужому телу - например взять человека за руку и переложить ее за голову. Или согнуть ногу пациента в колене.  Для меня это было тяжелым испытанием. Моя стыдливость кричала громким голосом. Для Левы это было вообще невыносимым. У него вопило отвращение. Но выбора не оставалось. И мы привыкли. Потом мы сдали экзамены и к нашему восторгу нас обоих приняли в больницу Хадасса, что было связано для начальства с немалыми проблемами, поскольку муж с женой теоретически не должны работать в одном месте.

Я и сама не понимаю, о чем получился рассказик. Он, как выдуваемый мыльный пузырь, по дороге меняет форму и цвет и отражает то, что сам хочет нимало не обращая внимания на желание того, кто дует в трубочку



*Корзина абсорбции - деньги, выдаваемые новоприбывшим на первый год жизни и многочисленные льготы еще на несколько первых лет.
**Цитрусовый сад, где в сезон были места для сборщиков цитрусов
Tags: Онкологические рассказики
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments