Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

Мои хозяйки

Мы приехали в Израиль в ноябре девяностого года на пенном гребешке самой огромной волны репатриантов из распадающегося Советского Союза. Иногда я зрительно представляла себе человеческое цунами, вызванное грандиозным политическим землетрясением. А иногда чувствовала себя леммингом, резво перебирающим лапками, в середине огромнейшей стаи других, бегущих по важному делу, неизвестному каждому в отдельности, но совершенно ясному всем вместе. Мы ежедневно вваливались тысячами в единственный маленький аэропорт страны и всех надо было с первой же минуты обеспечивать  документами, развозить куда-то, кормить, приручать, лечить, снабжать хоть малыми деньгами, учить языку, узаконивать наши дипломы, устраивать в школы наших детей, госпитализировать наших патриархов, плохо перенесших переезд, внушать нам элементарные религиозные представления, объяснять суть арабо-израильского конфликта  и принцип взаимодействия с банкоматом. Всего не совсем хватало. Даже ульпан работал в две смены и мне досталась вторая. А раз я утром была свободна, то могла и должна была работать. Уборки мне организовала пожилая картавая Рая, у которой мы в первые же дни купили старенький холодильник за триста шекелей.  Мы звали ее Рая медаберет*. Так она представлялась, когда звонила и сообщала о новых клиентах или новые подробности своей сложной личной жизни. Она прониклась к нам симпатией, позволила мне убрать свою квартиру и организовала еще пять или шесть мест, в которых я должна была убирать раз в неделю за мизерные, но наличные деньги. Сама Рая была личностью неописуемо колоритной.  Ей было под семьдесят . Она говорила по-русски с сильным акцентом, раскатисто картавя и вставляя ивритские слова туда, где русских ей не хватало. Она обильно пользовалась косметикой и духами, и при каждой нашей встрече рассказывала о своих романтических отношениях с двумя, или, может, тремя претендентами на ее руку и сердце. Все трое отличались необыкновенной скупостью. И пока я мыла кафель в ее крошечной ванной, она стояла у меня за спиной и гневно говорила: " Я закрыла ему тЕлефон прямо в лицо!  Я сказала ему - пойдем в ресторан, а он ответил: Раечка, ты так вкусно готовишь - давай поужинаем у тебя!! Он думает, он такой красавец, что я буду ему вкусно готовить! Ужинать у меня я могу без него! И что ты думаешь - он сегодня звонил опять!! Принес мне бусы за двадцать шекелей и говорит - пойдем погулять в парк! Я сказала - со скупердяями я в парке не гуляю!!"
Тут надо признаться, что как уборщица я не стою даже тех ничтожных грошей, которые мне платили все эти добрые женщины. Я быстро устаю, неловко пользуюсь специфическим израильским инструментарием уборщиков и откровенно тоскую по венику. Убирать, если не проворно, то хотя бы приемлимо, меня научила добрейшая марокканская старушка Матильда. Она показала, как следует вылить на кафельный пол  ведро мыльной воды и, пользуясь шваброй с резиновой лопастю, выгнать эту воду вместе с грязью и мусором в специальные стоки, для этого и предназначенные, которые я и не нашла бы никогда, если бы Проспер - добрейший муж Матильды не указал мне их во всех помещениях. Потом следовало протереть пол сухой тряпкой до блеска, чего мне ни разу так и не удалось достичь. Я приходила к ним в пятницу. Матильда неизменно готовила кускус с овощами и кубэ, и пекла к субботе марокканские сладости. При этом она старалась что-то рассказать мне на сверхлегком иврите, вставляя для пояснения слова по-французски, а если вспоминала, то и по-английски. Они были очень бедны, но мои услуги были дешевы даже для них. Матильда отдала мне свои старые джинсы, которые стали ей малы и я с удовольствием приняла ее подарок. Вообще они неизменно старались побаловать меня или детей чем-нибудь вкусным или хотя бы несколькими веточками из своего субботнего букета.
Однажды сырым холодным ветренным днем я убирала, как обычно, а Матильда отлучилась по делам. Проспер был болен, лежал в своей кровати и постанывал. Ветер гулял по всем комнатам. Входная дверь была приоткрыта и придерживалась старым башмаком. Я убрала туфель и захлопнула дверь - мне и самой было зябко, а Проспер с его кашлем и ознобом просто рисковал жизнью на сквозняке. Когда ветер в комнатах улегся Проспер подозвал меня к себе. "Ты что - спросил он - закрыла дверь? Этого нельзя! Пойди открой" Я открыла, думая, что старик бредит, но не смея ослушаться. Через пару часов Матильда вернулась, заперла дверь и спокойно объяснила мне, что Закон не разрешает мужчине и женщине оставаться наедине, если дверь закрыта. Проспер был дряхлым больным стариком, я - тощей, зачуханной уборщицей. Согрешить я не могла  так же, как не могла бы исполнить партию Одетты, но закон был соблюден. Бедные старики...
Была у меня и богатая хозяйка - английская вдова-миллионерша, которая весной приезжала в свою квартиру на фешенебельной улице Ницца. Она взяла меня с собой в магазин - чтобы нести покупки и, заодно
поучить практичности. (Ведь бедные потому и бедны, что лишены практичности и здравого смысла). В овощном магазине она выбрала цветную капусту не на прилавке, а в коробке, куда откладывали несвежие и увявшие плоды. Это будет дешевле - пояснила она, а для запеканки совсем не заметно! И меня, в качестве служанки, она выбрала из тех же соображений. Экономии и довольствования минимумом. Ее подруги, болтая с ней, пристально следили, как я пытаюсь вымыть посуду по-английски - не в проточной воде, а в наполненной раковине. Потом мне предложили выкупать хозяйку. После чего уволили без выходного пособия. Даже в качестве служанки второго сорта я не стоила своей зарплаты. И английский мой их разочаровал... Все "Yes, mam" да "As you wish, mam"...
И ничему хорошему им меня научить не удалось - все так же норовлю купить продукты получше и игнорирую возможность выбрать что-нибудь пригодное из подгнившего. Совершенно безнадежна...



*медаберет - говорит (иврит)
Tags: Прошлое и будущее
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments