Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

Отчего (от чего) плачут женщины

Десять лет назад я смотрела фильм "Запоздалая свадьба". И несколько раз принималась плакать. Причина была та же, что вызвала бурные слезы в Музее Истории Амстердама. Там была выгородка "Шестидесятые годы". И я встретилась со своим детством. Даже не встретилась, а с размаху врезалась в него. Перешла из зала почетных граждан города семнадцатого века прямо на кухню своей бабушки. Увидела наружную проводку с фаянсовыми изоляторами, деревянный столик-шкафчик и сито с берестяными стенками, и слезы посыпались крупными горошинами, удивляя флегматичных смотрителей и веселых экскурсантов.
То же произошло в кино. История касалась грузинских евреев в Ашдоде. А я вспомнила в точности такую же семью в Тбилиси. Моя подруга Мирьям разительно отличалась от нас, "русских" евреек. У нее в семье соблюдали кашрут и праздновали должным образом все праздники. Отец благославлял халу и делал кидуш. Родной язык был грузинский, и подруга моя в семнадцать лет могла играючи настряпать угощения на 10, а то и пятнадцать человек. Главной задачей ее воспитания было сохранение невинности до свадьбы. За свое детство она выучилась, без всяких видимых усилий ее матери, тысячам хозяйственных ухваток, которыми я овладевала десятилетиями позже, а некоторые из которых так и остались недоступными мне. Все это не стоило никакой похвалы - каждая из ее двоюродных сестер умела то же самое. Хорошая учеба приветствовалась, но не считалась чем-то заслуживающим пристального внимания. Главное достоинство девушки - разумеется - скромность! Отец пару раз в моем присутствии объяснял ей (и мне заодно), что все, что показывают в кино про любовь это глупости и советская пропаганда. Никакой любви на самом деле не бывает...
И она, и мать ее должны были быть хорошо и модно одеты и украшены подобающими серьгами и кольцами - иначе под сомнение попадала способность отца должным образом обеспечивать семью. Общественное мнение совершенно не мешало  ему иметь  любовницу, но было бы возмущено, если бы при этом экономические интересы жены и детей пострадали. Это принуждение к скромности привело к тому, что Мирьям - единственная из моих семнадцатилетних подруг - курила. Если бы узнал отец, его гнев был бы ужасен. Известен анекдот тех лет о грузинских евреях: Абрам возвращается домой и застает Сарру в постели с любовником. Он совершенно потрясен и плача говорит ей : "Что с тобой делается? Куда ты катишься? Если так дальше пойдет, ты начнешь курить!"
Сигареты моя подруга успешно скрывала, но по рассеянности  оставила в сумочке помаду. Отец нашел ее, побил дочку и порвал на ней новое нарядное платье, которое купил за немалые деньги, достававшиеся ему совсем не легко. За нравственностью девушек следили и другие родственники. Однажды дядя встретил ее на улице. Она проходила мимо гостиницы. По дядиному мнению, ей нечего было делать в этой точке города. Поэтому он без слов отвесил ей звонкую пощечину и велел немедленно идти домой.
На ее свадьбе я впервые увидела, как ставят хупу, и услышала про "гила, рина, дица, хедва,  ве-ахава .." Отец Мирьям танцевал на свадьбе шалахо и изогнувшись назад поднял зубами носовой платок , свернутый кульком и установленный на полу за его спиной. Когда я увидела то же самое в фильме - душа моя не выдержала полного совпадения искусства и жизни, и я заплакала.
Третий повод для моих слез был еще глупее, чем два первых. У другой моей подруги и дальней родственницы был поклонник. Мы познакомились с ним, когда все вместе отдыхали на даче в Манглиси. Нам было лет по 10, а ему, может быть, двенадцать. Митя был слабеньким тщедушным мальчиком, и Элла произвела на него огромное впечатление. В самое первое время внимание старшего мальчика льстило ей, но очень быстро он надоел. Жизнь шла вперед. Вокруг нее всегда вилось много ребят, среди них были и привлекательные остроумцы, так что с годами Митя отставал все больше и больше. Но он держался и, по крайней мере, раз в год – на день рождения приходил в гости с дорогим подарком. Прием всегда был холоден. Тогда он стал писать стихи и приносил их читать мне. Потому что Элла отказалась от этого наотрез! А я жалела его и отказаться не могла. Он приносил общую коричневую коленкоровую тетрадь и читал мне оттуда свои стихи о любви к Элле и про все остальное – про покорение космоса, про красоты природы, про школьные трудности  и, разумеется, про экзистенциальность бытия. Писал он ужасно! Мысли были самые банальные. Ритм непрерывно нарушался, а убогие рифмы довольствовались одной общей гласной. Все это вместе, уже с третьего-четвертого стихотворения вызывало у меня неудержимые слезы. Митя принимал их как признание и растроганность и обещал, когда сочинит новые стихи, приходить снова и читать их мне опять. И свои обещания неуклонно исполнял
Tags: Прошлое и будущее
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 59 comments