Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

Моя бабушка Клара

Моя бабушка закончила церковно-приходскую школу. Все три ее класса. Она умела отлично читать по-русски, а писала с ошибками, как, впрочем, и я, несмотря на медаль, полученную по окончании десятилетки.
При рождении она
получила имя Эстер. Потом заболела и для надежного выздоровления ей добавили второе имя - Хая - живая. Детство ее было мало примечательно. То есть такое же, как у миллиона маленьких еврейских девочек, родившихся в начале прошлого века: отец уехал в Америку, чтобы там устроиться и вызвать семью. Мать, тем временем, умерла от воспаления легких в возрасте двадцати четырех лет. Шифс-карта оказалась не востребована. Детей разобрали тетки. Так она очутилась в Киеве, где в семнадцать лет вышла замуж за романтического красавца - балагура - моего деда. На дворе был двадцатый год, в Киеве бурлила гражданская война.
Будь я писателем, я бы рассказала, как она родила первенца, и как муж ее заболел  смертельно и безнадежно... И как она, по смутному совету доктора, взяла лежачего больного, годовалого ребенка, свой беременный живот и малюсенький скарб, нажитый после свадьбы, запихнула все это в поезд, идущий в Крым, и сохранила все четыре жизни в жутком водовороте истории начала прошлого века.
Но я не писатель! Поэтому скажу только, что дед выжил, и они перебрались в теплый Тбилиси, где она устроилась поварихой, подавальщицей и судомойкой в столовую, получив доступ к огрызкам хлеба и остаткам каши и супа. Теперь семья была если и не сыта, то, по крайней мере, голодна умеренно, что позволило деду выучиться на маляра и устроиться в бригаду, получавшую время от времени заказы на ремонт квартир.
На первую свою зарплату дед купил бабушке бриллиантовые сережки. И хоть она предпочла бы мешок муки и десять метров бязи на простыни, а все ж и она была женщина. Эти сережки она носила всю жизнь, не снимая. Я получила их в наследство и потеряла при таинственных обстоятельствах

Когда я родилась в этой семье, бабушку звали Кларой, а оба сына уже имели высшее образование. Отец был инженером, а дядя - хирургом.
Дед был все еще веселым и красивым и играл на мандолине. Впрочем и на любом другом инструменте, но у нас была только мандолина. У бабушки было черное панбархатное платье, сандаловый веер и перламутровый бинокль. Все это было необходимо, чтобы ходить в  оперу, которую у нас все очень любили.
Дед умер, не дожив до шестидесяти, от очередного инфаркта, и бабушка из хозяйки дома превратилась во вдовствующую королеву-мать. Она вела хозяйство, воспитывала меня и брата, варила обед, ходила на базар, чистила керосинки толченым кирпичом, кипятила постельное белье во дворе в огромном закопченном баке и ежемесячно отчитывалась перед моим отцом во всех расходах, сверяясь по тетрадке, куда  записывала каждую потраченную копейку. Разумеется, этих отчетов никто с нее не спрашивал, но так уж было ею заведено...
Почти каждый день к нам заходили соседки, посоветоваться с бабушкой о важных семейных делах - она была умной женщиной. Я помню, как она выговаривала молодой грузинке:
- Нечего теперь реветь, Этери! Когда муж приходит с работы, его надо сначала накормить и расспросить - я тебе сто раз объясняла. А ты что? Сначала стала жаловаться, что сын получил двойку. Ну - он побил его, а заодно и тебя... Что хорошего?


Мои молоденькие сослуживицы иногда спрашивают меня, как уклониться от слишком жарких объятий семьи мужа или стоит ли брать маленького ребенка в поездку за границу. Я уверенно отвечаю на все вопросы и слышу, как моим голосом на приличном иврите говорит моя мудрая бабушка Клара. Разумеется и вся ответственность за последствия - на ней!

Tags: Прошлое и будущее
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 66 comments