Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

Моя бабушка Клара

Моя бабушка закончила церковно-приходскую школу. Все три ее класса. Она умела отлично читать по-русски, а писала с ошибками, как, впрочем, и я, несмотря на медаль, полученную по окончании десятилетки.
При рождении она
получила имя Эстер. Потом заболела и для надежного выздоровления ей добавили второе имя - Хая - живая. Детство ее было мало примечательно. То есть такое же, как у миллиона маленьких еврейских девочек, родившихся в начале прошлого века: отец уехал в Америку, чтобы там устроиться и вызвать семью. Мать, тем временем, умерла от воспаления легких в возрасте двадцати четырех лет. Шифс-карта оказалась не востребована. Детей разобрали тетки. Так она очутилась в Киеве, где в семнадцать лет вышла замуж за романтического красавца - балагура - моего деда. На дворе был двадцатый год, в Киеве бурлила гражданская война.
Будь я писателем, я бы рассказала, как она родила первенца, и как муж ее заболел  смертельно и безнадежно... И как она, по смутному совету доктора, взяла лежачего больного, годовалого ребенка, свой беременный живот и малюсенький скарб, нажитый после свадьбы, запихнула все это в поезд, идущий в Крым, и сохранила все четыре жизни в жутком водовороте истории начала прошлого века.
Но я не писатель! Поэтому скажу только, что дед выжил, и они перебрались в теплый Тбилиси, где она устроилась поварихой, подавальщицей и судомойкой в столовую, получив доступ к огрызкам хлеба и остаткам каши и супа. Теперь семья была если и не сыта, то, по крайней мере, голодна умеренно, что позволило деду выучиться на маляра и устроиться в бригаду, получавшую время от времени заказы на ремонт квартир.
На первую свою зарплату дед купил бабушке бриллиантовые сережки. И хоть она предпочла бы мешок муки и десять метров бязи на простыни, а все ж и она была женщина. Эти сережки она носила всю жизнь, не снимая. Я получила их в наследство и потеряла при таинственных обстоятельствах

Когда я родилась в этой семье, бабушку звали Кларой, а оба сына уже имели высшее образование. Отец был инженером, а дядя - хирургом.
Дед был все еще веселым и красивым и играл на мандолине. Впрочем и на любом другом инструменте, но у нас была только мандолина. У бабушки было черное панбархатное платье, сандаловый веер и перламутровый бинокль. Все это было необходимо, чтобы ходить в  оперу, которую у нас все очень любили.
Дед умер, не дожив до шестидесяти, от очередного инфаркта, и бабушка из хозяйки дома превратилась во вдовствующую королеву-мать. Она вела хозяйство, воспитывала меня и брата, варила обед, ходила на базар, чистила керосинки толченым кирпичом, кипятила постельное белье во дворе в огромном закопченном баке и ежемесячно отчитывалась перед моим отцом во всех расходах, сверяясь по тетрадке, куда  записывала каждую потраченную копейку. Разумеется, этих отчетов никто с нее не спрашивал, но так уж было ею заведено...
Почти каждый день к нам заходили соседки, посоветоваться с бабушкой о важных семейных делах - она была умной женщиной. Я помню, как она выговаривала молодой грузинке:
- Нечего теперь реветь, Этери! Когда муж приходит с работы, его надо сначала накормить и расспросить - я тебе сто раз объясняла. А ты что? Сначала стала жаловаться, что сын получил двойку. Ну - он побил его, а заодно и тебя... Что хорошего?


Мои молоденькие сослуживицы иногда спрашивают меня, как уклониться от слишком жарких объятий семьи мужа или стоит ли брать маленького ребенка в поездку за границу. Я уверенно отвечаю на все вопросы и слышу, как моим голосом на приличном иврите говорит моя мудрая бабушка Клара. Разумеется и вся ответственность за последствия - на ней!

Tags: Прошлое и будущее
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 66 comments