Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

Уроки музыки

Самое ужасное в моей жизни чувство вины я испытала в  четырнадцать лет по отношению к своей учительнице музыки, Джульетте Камаловне Рашоян.
Меня отдали в музыкальную школу, как любую тбилисскую еврейскую девочку моего возраста. Мама моя сама в детстве ненавидела пианино и, будь у нее выбор, избавила бы меня от этого. Но, с одной стороны, даже и в семь лет было ясно, что когда-нибудь придется выдавать меня замуж. И как объяснить жениху, почему я не умею играть? С другой стороны, закончившая музыкальную школу, могла работать аккомпаниатором в детском саду. Что ни говори, а обеспеченный кусочек хлеба. Нарушая гармонию повествования, скажу наперед, что когда я закончила музыкальную школу, нас, имеющих это право, развелось столько, что детский сад мог выбрать выпускницу консерватории, не говоря уж о нескольких музыкальных училищах. Но не брал - на самом деле грузинским танцам, физкультуре и песням о родине аккомпанировали старые дамы с накрашенными сердечком губами, не имеющие никаких дипломов. Отвлеклась, извините.
Я сдала вступительный экзамен: надо было отвернуться от клавиатуры, на которой экзаменатор нажимал на клавишу, потом повернуться и найти ее по звуку. А также воспроизвести голосом трезвучие.
Не могу вообразить себе ребенка, имеющего оба уха, который не сдал бы этого экзамена. Я сдала. И поступила в школу при Доме Народного Творчества. Отчего не в Первую или Вторую музыкальные? Не помню... Условия в школе были скверные, так что "специальность" - уроки фортепьяно - учительницы давали на дому, а на сольфеджио мы ходили в школу. Туда надо было ехать на трамвае, а потом на автобусе, а потом еще пешком - получалось целое путешествие. Это я любила. И само сольфеджио имело смысл. Слова были великолепные: "тоника, доминанта, септаккорд" или даже "миксолидийский лад"... И разрешение доминантсептаккорда в терцию было понятно уму и приятно всему организму. И писать диктанты было занимательно. Слушаешь мелодию, шевелишь губами, пропевая ее про себя, и рисуешь кружочки с палочками на нужных местах нотной бумаги. И в классе было много девочек - можно было поболтать на переменке. Хотя подружиться с ними я не могла - они были сильно другими. Правда, все мелкие, вроде меня. Наверное, правильных, крупных девочек отдавали в правильные номерные школы, а в Дом Народного Творчества принимали, что осталось. Но уроки теории были всего раз в неделю. А специальности - два раза. И туда я ходила сама. Учительница жила не очень далеко. В начале семестра она демократично давала мне выбрать, какие именно пять пьес я буду учить полгода. Она играла их одну за другой, а я говорила, что мне больше нравится. Потом она вручала мне ноты, я прятала их в специальную папку с шнурками и лирой на внешней стороне, и начиналось разучивание. Отдельно правая рука, отдельно левая - вообще бессмысленный набор звуков. Час в день под бдительным присмотром мамы или бабушки. Иногда, уже зная пьесу наизусть, я могла пристроить на пюпитр любимую книжку и барабанить по клавишам, читая Капитана Сорви Голова или Дорога уходит вдаль, благо, пианино находилось в "маминой" комнате, куда бабушка никогда не заходила. Но обыкновенно заниматься приходилось на совесть - учительница немедленно выявляла невыученный урок. И я сидела за пианино с сопливым носом и вечно холодными  руками. Мама заходила и говорила: "Играй с чувством". Я начинала энергично двигать плечами и томно покачивать головой, пародируя игру с чувством, но и сама слышала, что так играю лучше - пиано нежнее, форте бравурнее. Имитация вдохновения вызывала... что-то вроде. В конце полугодия был закрытый концерт, а в конце года - открытый. Надо было надеть нарядное платье, подняться по деревянным ступенькам на сцену и сыграть все, что положено, на глазах у маленького обшарпанного зала, в котором сидели учителя, родители и ученики, ждавшие своей участи. После каждого полугодия я возвращала Джульетте Камаловне отыгранные ноты и получала другие - на следующий семестр. А когда закончились семь лет, и я отыграла последний в жизни концерт, то уехала на каникулы, не заходя к учительнице. В сентябре мне уже было стыдно показаться ей на глаза. Невозвращенные ноты лежали на пианино и видеть их было невыносимо. Ведь другие ученики остались без этюдов Черни и фуг Баха. Я перестала ходить в театр - боялась встретить там разгневанную учительницу. Озиралась на улице, вообще впала в состояние мучительной тревоги. И, конечно, встретилась с ней лицом к лицу совершенно неожиданно. Она обняла меня и сказала, что ужасно соскучилась. Так давно меня не видела... Отчего я не захожу? Даже ее собачка скучает по мне... Ноты? Какие ноты? У меня что-то осталось? Вот, когда приду в гости, смогу принести.
Облегчение, которое испытает закоренелый грешник, когда Господь в безмерном милосердии своем простит ему все грехи и пошлет в рай, у большинства людей в будущем. А у меня - в прошлом
Tags: Образование, Прошлое и будущее
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 112 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →