Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

Замок

Домовой попал во Францию по собственному недомыслию. Когда Дунюшку отдали замуж за французского хлыща, он с горя почти потерял рассудок. Потом выпил меду, сколько душа запросила, добавил бражки и понял, что не покинет любимое дитя, которое качал в колыбели. Припомнил, как приглядывал, чтобы на речном бережку песок не попал ей в глазки. Как следил, чтобы каша варилась без комочков. А в молоке чтобы было много жирной пенки. Как выхватывал камушки из под ее быстрых ножек, чтобы не упала. Как не допускал к детской кровати Лихоманку. Забросил он, по правде говоря, из-за Дунюшки все свои дела. Усадьба осталась неприсмотрена. Кони неприласканы, хлеб всходил по одному только умению кухонных девок. Много, если ключница присмотрит... Да и другие дела всякие... Варенье плесневело от его недогляда. Моль в шубах обнаглела. Балясины на крыльце рассохлись, будто и нет за домом никакого надзора. А коли так, семь бед - один ответ. Пристроил он знакомого домовенка в родной терем, настращал его не лениться и справлять службу по совести, а сам примостился в сундуке с Дуниной периной из лебяжьего пуха, какую она в приданное получила, и поехал с обозом за тридевять земель.
А там замок! С башенками и подвалами, с балюстрадами да коридорами, с залами и люстрами по сту свечей для парадных случаев. И вот ведь непонятно - баньки простой во всем замке нет, а потайных ходов аж три.
На кухне нормальной печи
не построено, а в подвалах бочек с питьями, будто уж нового урожая никогда не будет. Дуня разодета в не пойми что, ребрышки стиснуты прутьями, не вздохнуть ей, бедной.
Обвыкал с трудом. Пока суть да дело, пока по-французски наблатыкался,  Дуня состарилась и померла. Со следующими хозяевами замка Домовой почти и не знался. Жил больше на конюшне. Общался только с замковыми привидениями. Характеры у них были склочные, поганые. Один только трехлетний мальчик, которого злая мачеха утопила в реке, болтал с ним запросто. Остальные спесивились и цедили слова. На конюшне лошадей было то больше, то меньше. Однажды совсем не стало. Призраки были в сугубом волнении, даже забыли про свою гордость и рассказали Домовому, что четырнадцатому потомку Дунюшки отрубили голову на площади Свободы. Тут и кладовые опустели до последнего окорока, и в подвалах бочки пересохли. Домовой совсем заскучал, и продремал пару сотен лет только изредка поглядывая на новых хозяев и новых лошадок.
Да вдруг проснулся. Незнакомый барин стоял в дверях конюшни и говорил по-русски грозно: "Ты гляди у меня! Чтобы кони лоснились! А то и высечь тебя недолго!"
Тут он из грозного стал деловитым и спросил: "Или уволишься?"
-Да что вы, барин,- замахал руками конюх,- с такой-то зарплаты! У меня дочка в Гарварде третью степень делает по математике. Куды-ж я уволюсь?! А и посеките, коли на то ваша барская воля!
Домовой протер глаза. Он вышел из конюшни - кругом кипело строительство. На кухне сооружали русскую печь. Во дворе ладили баню. В детской няньки тетешкали маленькую девочку. Звали Дуняшей, делали ей "козу рогатую" и между собой говорили, что Замок новому русскому продавать ни за что не хотели, да уж он купил и рощи, и луга, и кусок Луары, и всех чиновников департамента земельных владений.
Домовой покачал кроватку, поправил лампадку у образов и подумал, что когда малышку поведут гулять, надо проследить, чтобы песок у реки не попал ей в глазки.
Tags: Сказка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 64 comments