Связь времен

    Ашкеназские фамилии разнообразны.
      По имени жены или матери: Малкины, Минкины, Хавкины, Ханкины, Ривкины, Голдины...
      По профессии: Портной, Учитель, Столяр, Мельник, или, как я, Воскобойник
      И, конечно, по названию города из которого...  Гомельский, Бердичевский, Варшавский, Бреславский, Теплицкий, Тверский и даже Миргородский.
Все это почти не имеет отношения к тому о чем хочу порассуждать. Как-то всегда  получается, что начинаю про одно, а потом отвлекаюсь, и кончаю совсем про другое. Хотя  Монтень нашел для меня оправдание, сказав: «нет другого связующего звена при изложении мыслей, кроме случайности»
Ну так вот.  Мой дед Воскобойник, родился в маленьком украинском городке. Совершенно завалящем местечке, которое осталось бы миру неизвестным, если бы там не было еврейской общины, руководимой сначала великим Менахемом Нахумом, а потом его сыном, внуком и правнуком. Впрочем, я не совсем права - городок этот таки приобрел некоторую известность, когда в 1986 году там грохнул четвертый энергоблок атомной электростанции. Хотя, конечно, династия Чернобыльских раввинов к этому событию никакого касательства не имеет. Главой династии был святой человек, аскет и человеколюбец. Они с женой жили в крохотной хибарке, где и родились их сыновья, и на зиму у них был один  старый тулуп на всех. Я мало что могу объяснить про хасидскую мудрость, которой он учил, но про жизнь его можно рассказать вполне внятно. От молодости и до старости он ходил из города в город, от местечка к местечку, проповедуя свою хасидскую истину и собирая деньги для выкупа должников, помощи сиротам, приданного бедным невестам и поддержания еврейской жизни в Палестине. Никакого имущества у него не было. А если бы было, он без раздумий отдал бы его бедным, хотя мало кто в Российской империи был беднее его. Однако, однажды он построил за свой счет микву,  для чего продал заинтересованному богачу свою долю в Будущем Мире. Богач купил себе райское блаженство, которое Менахем Нахум заслужил  святой жизнью, а магид позволил еврейкам забытого богом местечка не окунаться зимой в ледяную воду, а ходить в отапливаемую микву. Его собственное будущее в загробном мире казалось ему вещью малозначительной по сравнению с настоящим нуждающихся евреев  России и Палестины. После его смерти, когда евреям стали давать обязательные фамилии, сыновья приняли  фамилию Тверский. Причем вовсе не от названия города на Волге, а от Тверии - города на берегу озера Кинерет, в помощь которому Чернобыльский магид в зной и мороз ходил от двери к двери, собирая где пятиалтынный, а где и червонец. Так что теперь вся династия Чернобыльских раввинов именуется Тверскими. И дед мой в детстве несомненно получал благословения от одного из них.
Опять таки к чему я это все рассказываю?
Мой племянник - правнук  деда Воскобойника познакомился с девушкой по фамилии Тверская. Два выходца из Чернобыля поженились в Иерусалиме и живут теперь с большими и малыми детьми на Святой Земле. Жизнь сучит свои нити, свивая время и пространство, сплетая заново то, что разошлось в предыдущих поколениях. Из этих нитей соткана судьба народа. Государство, рожденное от неистовой любви ста поколений изгнанников к своей Земле, кроит эту ткань по своему усмотрению. Если не демократическими процедурами, то уж, наверное, бесчисленными молитвами почивших праведников,
обретет это Государство хоть какое-нибудь правительство. Не прошу, чтобы они были талантливыми или честными или умными - тут никакие праведники не помогут.  Только бы не погубили!
Господи, сохрани!

Время, в котором стоим...

Разбираю вещи, оставшиеся от отца...
     Еще сто лет назад все человечество жило такой жизнью, при которой каждая дедушкина вещь была полезна и желанна внуку. Ушанка, валенки, табурет, подсвечник, керосиновая лампа, книга, икона, миска, стопка черепицы, сарай в которой она хранится, уздечка, ремень перепоясаться, лошадь, свинья, даже целые подштанники и ящик с аккуратно выпрямленными использованными гвоздями. Может,  существовало пять процентов людей, одевавшихся по моде, для которых бабушкино платье было неприемлемо, но оно могло быть продано или отдано горничной. Вещи были ценны и нужны. Невозможно и представить, что кто-нибудь выбросит лишние ложки или ненужный сундук, целый котелок, самовар, ведро или таз. Если они не нужны хозяину, то нужны другим людям
     А я? Что делать мне с папиной Спидолой, с магнитофоном и фотоаппаратом "Рекорд"? С запасом карандашей, на коробках которых написана инструкция: "Точить острым ножом под углом 20 градусов"?
Что делать со множеством разномастных гвоздиков, шурупов, заклепок, скобок, винтиков и гаек, неопределенных алюминиевых деталек с углублениями или отверстиями, всяких втулок, резьбонарезных головок, сменных наконечников к торцовым ключам и фаянсовых изоляторов для наружной проводки? Ведь все это папе было нужно. У меня три десятка чудесных альбомов фотографий, снятых этим "Рекордом". Я сотни раз видела, как папа, покопавшись в своих железках, находил нужное, чтобы починить любую вещь в доме или даже самому сделать необходимую скамеечку, шкафчик или столик. Мне не нужны починенные вещи и самодельные скамеечки - я куплю за гроши новую, в ближайшем магазине, до которого пять минут езды...
     А как поступить с тремя тысячами книг?? Пятьсот-шестьсот из них я люблю плотской любовью. Их корешок, чуть надорванную суперобложку, их шрифт и шершавость переплета. Но собрание сочинений Драйзера? Четырнадцать томов Джека Лондона, двенадцать Фейхтвангера? Для чего они? Никто на свете не возьмет у меня эти центнеры пыльной бумаги. А ведь я еще помню свой восторг, когда папа приносил из магазина "Подписные издания" их новенькие только выпущенные томики в картонных упаковках - каждая картонка в точности по размеру книги.
     Мы, родившиеся после Войны - первое поколение, которому непригодно почти ничего из наследия родителей. Их простыни и пододеяльники не годятся для наших кроватей и одеял. Их наволочки вдвое больше наших подушек. Их чемоданы без колесиков, их люстры под лампочки, которые уже почти не выпускают, их фонарики под старинные батарейки (да и зачем фонарик владельцу смартфона?). Словари, любовно собранные на особой полке, энциклопедии для взрослых и отдельно для подростков, малый справочник инженера, таблицы Брадиса, логарифмическая линейка... даже сковороды и кастрюли, в которых ничего нельзя изжарить и сварить на наших индукционных плитах. Ни их вещи, ни их ценности...
Распалась связь времен.
   

Ящик Пандоры

И умер Самуил, и оплакивали его все Израильтяне и погребли его в Раме, в городе его.
Саул же изгнал волшебников и гадателей из страны. (1Цар. 28:3)


Сивиллы все утро работали почти без передышки. Первой пришла крестьянка из недалекой деревни. Расстояния до храма было всего-то стадий двадцать, но она запыхалась, потому что несла с собой маленького козленка, прижимая его к груди, как младенца. Спрашивала, вернется ли ее сын, который ушел на войну. Феодосия посмотрела на просительницу, почесала укус под коленкой и сказала: "Вернется здоровый и уже скоро. Еще до сбора винограда. И не просто вернется, а с рабыней."
     - Будет тебе помощница в хозяйстве,- проговорила Дафна.
Женщина, от радости позабыв даже те немногие приличия, которые знакомы простым крестьянам, подбежала к Дафне, положила козленка ей на колени и готова была, не поклонившись выскочить вон из храма.
     Стараясь не хихикать, Феодосия сказала ей в спину: "Строптивая немного, но детишек нарожает..."
-Ничо, ничо,- пропела хозяйка, - у меня не забалует! - и исчезла в проеме. Дафна позвала привратника и велела ему козленка зарезать, освежевать и поставить варить - все троим  уже давно хотелось мяса.
     К полудню она сказала, что пойдет приправить похлебку, а Феодосия, если придут важные посетители, пусть ее кликнет. "Да не чешись, паршивка, когда говоришь от имени Аполлона". Феодосия снова хихикнула и ответила наставительно: "Если бы Аполлон не хотел, чтобы я чесалась, то комар бы меня не укусил". От подзатыльника она легко увернулась и пока Дафна пошла в ойкос посолить козлятину и нарезать в котел овощей, вышла на воздух. То, что она увидела, изумило ее. По дороге к храму двигалась целая процессия. Впереди шел огромный, как дом, зверь с двумя холмами на спине и лапами льва. Между холмами было устроено кресло с балдахином, в котором сидел восточный царь в невиданно прекрасных одеждах. Зверя за уздечку вел молодой воин. Следом караваном  двигались восемь всадников, а за ними еще четыре груженных поклажей мула. Сивилла  величественно вошла в святилище, уселась на треножник и выпрямила спину, успев стереть с лица улыбку, вызванную презрительным выражением морды безобразного страшилища, на котором ехал царь.
   Привратник заскочил в дверь и хотел что-то сказать, но слова застревали у него в горле. Феодосия одним мановением руки велела ему успокоиться и впустить пришельцев. Она не видела, как они спешивались. Внутрь вошел царь с двумя вельможами и воин с ларцом, в котором лежали дары. Вельможи и парнишка поклонились девочке. Царь стоял неподвижно. Наконец он заговорил, заклекотал тяжелым низким голосом на непонятном языке. Феодосия зажмурилась и замерла. Когда она через долгое время открыла глаза, Дафна сидела на соседнем треножнике и неприлично пялилась на владыку и  его приближенных.
     - Этот бедолага хочет чтобы я открыла для него ящик Пандоры. - тихо сказала Феодосия Дафне. Попробую. Раньше никогда этого не делала. Смотри, сивилла. Она встала, наклонилась  и двумя руками с огромным усилием вывела из под земли бесплотного старца в сером хитоне с длинной седой бородой. Царь ахнул и пал на колени перед духом. Они заговорили на своем языке, а Феодосия почти в обмороке опустилась на табурет. Старец что-то грозно вещал и грозил царю пальцем. Тот умолял и каялся, бия себя кулаком в грудь. Через пару минут дух ушел обратно в подземное царство Аида, а пришельцы низко поклонились обеим сивиллам и вышли из храма, оставив на полу ларец с драгоценностями.
    - Откуда они? - спросила Дафна, оттирая пот на лбу у девочки, баюкая ее в своих объятиях и поглаживая по голове.
    - Не знаю, - невнятно ответила Феодосия. Откуда-то с восхода. Дай мне бульона...

     - Как зовут волшебницу?- тихо спросил царский летописец у казначея.
     - Кажется она сказала "Андора", - так же тихо, чтобы не нарушить мрачное молчание царя ответил казначей. Запиши: "Андорская волшебница"

Страшная месть

    Вообще-то, по природе я овца. В смысле - существо безобидное и беспомощное. Не так, как заяц, который все время боится всяких опасностей и, путая следы, увиливает от неведомых ему, но страшных преследований судьбы. А благодушно. Не ожидая худого. И если я обнаруживаю, что меня стригут, то безмятежно думаю: "Славно... прохладней будет..."
     В результате жизнь прожита довольно мирно. Бурные эмоции случались, конечно, но были связаны с чем-нибудь вроде балетов Якобсона, или  Римских элегий Бродского. Жизнь, в общем, была ко мне благосклонна. Возможно потому, что я многого от нее не ожидала. "Тепло ли тебе девица? -Тепло, Морозко, батюшка!" И персонажи мои редко когда совершают поступки, свойственные волевым людям. Даже сам Аполлон, обнаружив святотатство, только рукой махнул.
     Но иногда, как волна, вскипает во мне благородная ярость и тогда…
Collapse )

Человек-невидимка

Марина умерла в ночь на понедельник. Виктор, ее муж, человек довольно прохладный и даже суховатый, плакал на похоронах, кажется в первый раз с тех пор, как расквасил коленку в четвертом классе. Он плакал и вернувшись домой, дотрагиваясь до ее вещей и нюхая ее кремы и платья в шкафу.
Они поженились, когда Виктору было двадцать шесть, а Марине двадцать три. Она была очень красивая в молодости, и за ней ухаживало  все мужское поголовье её курса. Виктор был постарше и учился на другом факультете, но в Марину влюбился, как только ее увидел. Полтора года он добивался ее и следил за тем, как отсеивались другие кандидаты. Она была смешлива и дружелюбна - к ней тянулись все. Но мало кто был способен к серьезным отношениям - в ней было мало чувственности и слишком много сложности. Она писала стихи, и говорили, что хорошие. Сочиняла музыку - Виктор не  отличал рапсодию от сюиты, но регулярно ходил с ней в филармонию и своими глазами видел в программке, что  на одном из концертов флейтового оркестра исполняли ее пьесу. Она и сама прекрасно играла на флейте. Дома у Марины на крохотной застекленной лоджии  была мастерская - там она рисовала карандашами, углем и акварелью. Виктор обещал, что когда они поженятся, он оборудует для нее студию, и она сможет писать маслом. Они поженились, и он выполнил все свои обещания. Марина работала экономистом в министерстве просвещения, где получала гроши. Виктору приходилось использовать любые возможности для пополнения домашнего бюджета. По натуре он не был лихоимцем, но ему хотелось иметь квартиру, в которой у Марины будет светлая мастерская, хотелось красиво одевать ее, дарить  украшения... Так что на работе он крутился, не пренебрегая никакими оказиями.
Collapse )

Одна неделя

  Страшная штука - мигрень. У моей младшей сестры бывают приступы. Я учился в девятом, а она в седьмом. Однажды ко мне прямо во время урока в класс пришла ее учительница по-английскому и сказала, чтобы я взял Мирру и отвел домой. Я удивился и испугался. И мой учитель математики удивился и сказал: "Как это - домой?! У нас урок, вроде..."
- Эдуард Маркович! - сказала англичанка, - у девочки приступ мигрени. Не дай бог никому! Они близко живут, он ее отведет и уложит в темной комнате, и маму вызовет с работы. Уж вы мне поверьте - никак нельзя ей ни в классе, ни в медпункте.
     Математик махнул рукой, а я запихал все в портфель и помчался этажом выше за сестрой. Еле-еле дотащил ее до дома. Она, кроме того, что ходила с трудом,  почти все слова позабыла, от боли, что ли. Только руками что-то показывала. Ужас! Страшно вспомнить! У нее и сейчас головные боли бывают невыносимые... А все же головная боль, вещь хоть и мучительная, но благородная...
Collapse )

Золотой гребешок

Фрау Берта была самой рассудительной курочкой во всем Мангейме, а может быть и во всем королевстве Вюртемберг. Даже владетельный герр Питер — красавец и ловелас, обладатель золотого гребешка, владыка курятника и повелитель всего птичьего двора ценил мнение своей мудрой супруги. Утки, гусыни и индюшки ходили к ней посоветоваться о воспитании детей, семейных проблемах и тонкостях отношений с соседками. Поэтому она знала все новости как в птичьем, так и в человеческом мире — что поделаешь — гуси болтливы и частенько судачат о том, что их вовсе не касается.

Collapse )

Переписка сестер

                                Письмо из Дюссельдорфа в Майнц
Дорогая Ханна! Как давно мы с тобой не виделись! Как я хочу обнять тебя и выплакать свое горе не чернилами, а слезами. Мне писали,что Арон болен и понятно, что ты не можешь его оставить, чтобы навестить меня в Дюссельдорфе. И я не могу приехать к тебе даже на короткое время - Самсон тоже плохо себя чувствует. Он потерял покой, почти все наше состояние, и Гарри сводит его в могилу своим непослушанием.
Я знаю, ты любишь Гарри больше, чем Шарлотту, Густава и Максимилиана. Едва ли не больше, чем своих собственных детей. Когда они были маленькими, ты всегда защищала его и смягчала нашу строгость своим смехом и лаской. А  если скверный мальчишка, исчерпав наше терпение, стоял в углу, то уж наверно жевал пастилу, тайком полученную из твоих рук.
Collapse )

Стыдно

Говорят, у японцев чувство стыда раскаленное. Они стыдятся, если кого-нибудь затруднили или смутили, если выделились среди равных себе видом или поступком, если подвели своего дайме или клан, или воспитательницу в детском саду, или свою баскетбольную команду, или отдел, в котором они работают, или членов своего пенсионерского клуба.
    Европеец стыдится, если его поймали со спущенными штанами. В прямом и переносном смысле. В Грузии молодому человеку в мое время было стыдно заниматься зубрежкой. Один сосед уверял, что сдал кандидатский минимум по философии, просто заплатив взятку. На самом деле, он отлично выучил материал, но занятие это было недостойное для бонвивана из хорошей семьи, и он его стеснялся.
     Я сама испытывала жуткий стыд, когда не умела справиться со своим "обыкновенным женским". Я была еще совсем ребенком, неловким и не предусмотрительным, а жизнь была так мало приспособлена к этим ситуациям. Никаких гигиенических средств... и даже просто вата была редким счастьем, которое отпускалось в аптеках небольшими порциями. Так что я несколько раз "промокала" насквозь и с величайшим стыдом бежала, рыдая, из школы домой в своем красноречиво запятнанном голубом пальто.
   Последний раз чувство стыда - мучительного, заставляющего краснеть и сбивающего дыхание посетило меня на днях. История такова:
Несколько месяцев назад у меня зазвонил телефон и взволнованный голос на английском языке с резким индийским акцентом сообщил мне, что в моем компьютере диагностирована фатальная ошибка и американская фирма, которая сканирует системы, имеющие лицензию Виндоус, готова немедленно оказать мне помощь, чтобы я не осталась с безнадежно испорченным компьютером. Ошарашенная этим известием и самим фактом разговора по-английски с неизвестным, но таким заботливым индусом, я по его указанию инсталлировала программу отдаленного доступа, сообщила ему пароль и он часа два наводил порядок в моем компьютере. За это они взяли 200 долларов, которые я немедленно перевела, за что они обещали тщательный уход за моей  системой, борьбу с вирусами, решение всех компьютерных проблем, ответы на мои вопросы круглосуточно, и еще много чего другого, чего я не поняла по причине ужасного знания английского и отвратительного акцента моего абонента. Прошло некоторое время, я пришла в ум, нашла отличную израильскую компанию, которая занимается технической поддержкой лохов вроде меня и делает это на чистом русском языке (даже с некоторым малорусским выговором). Я рассказала им про моих американских  друзей и они сильно усомнились в чистосердечии их намерений и порекомендовали разорвать с ними отношения и потребовать назад часть денег. Но разорвать оказалось невозможно. Индус продолжал мне звонить и что-то лопотать. Иногда я улавливала :"Послушайте, мадам! Ведь вы нам заплатили, вы наш клиент. Мы хотим обеспечить работу вашего компьютера..." Я кричала в трубку: "Ай донт вонт ёр сервис! Ай интеррапт ауэр коннекшн!! Ай эм нот ёр кастомер мор!!! Донт бозер ми!!!!"
Разумеется, в таком режиме я забываю даже те пятьсот английских слов, которые теоретически знаю. Меня охватывает непривычная ярость. Я пытаюсь по-английски высказать свой гнев, и кричу так что эфиопы во дворе останавливаются и заглядывают в мои окна.
Кончилось печально и постыдно. Они сообщили мне, что моя лицензия истекла, и если я хочу пользоваться компьютером, мне следует перевести мистеру Willam J Clavette в Бристоль (Коннектикут) триста долларов. Тогда они разблокируют мой десктоп. Экран был мертв. Тут я окончательно поняла, что это история о том, как ротозея развели наперсточники или, еще хуже, подслеповатой старушке всучили изумрудное кольцо с некачественным зеленым стеклышком по цене бриллиантового.
Ужасно стыдно!! Просто ужасно!
Я заблокировала свой телефон и они больше мне не позвонят. Вирус нашли и вычистили. Экран снова ожил. Пишу новый текст, как ни в чем не бывало. И только стыд мучает меня беспрерывно. Значит это я и есть - бестолковая и доверчивая пенсионерка, с которыми профессионально работают вымогатели. Я и есть их контингент.
Еще повезло, что я не японский самурай - а то, того и гляди, сделала бы харакири

Судный День

К первому тишрея* Книга Жизни должна быть полностью написана. Каждый, кто сдавал квартальный отчет  к первому числу понимает, что в предновогодние дни  в редакции царит жуткое напряжение, суета и неразбериха. Следует заполнить все графы на всех живых, включая только сегодня завязавшихся человеческих эмбрионов и  тех, кто будет убит в  мафиозной разборке через пять минут после наступления Нового года. Не говоря уж о тех, кто проживут этот год день за днем. Не дай Бог упустить лауреатов Нобелевской премии и тех, кого должна будет съесть акула; выигравших огромные суммы в лоторею и бедолаг, которым  откажут в налоговом управлении. Следует вписать и дать обоснование решению, почему такой-то студент получит диплом с отличием, а другой будет исключен за хроническую неуспеваемость. Отчего эта девочка прищемит пальчик, а та попадет на рекламный плакат на Бродвее. Кто будет осчастливлен неожиданной тройкой на контрольной, а кто уязвлен недостаточно восторженной рецензией в Ньюйоркере. Чья вышивка вызовет похвалу соседки и чей борщ прокиснет, потому что никто не захочет его есть. Кто поймает в притоке Амазонки большую рыбу и накормит досыта обеих жен и всех детей, а кто получит письмо об уволнении в связи с сокращением штатов. Надо тщательно продумать и организовать все травмы - некоторые из них окажутся легкими и быстро заживут. А другие вызовут осложнения и потребуют операции. И все это нуждается в веской аргументации, основанной на поступках в прошлом году и на протяжении всей жизни. А случаи, когда ключ сломается в замке и хозяйка останется под дождем? Что такого скверного она подумала на прошлой неделе, за что  упомянута в Книге Жизни неблагосклонно? Все должно быть своевременно взвешено, подсчитано и удовлетворительно мотивировано.
     Но вот оттрубил шофар, съели фаршированную рыбу и умакнули на счастье яблочную дольку в блюдечко меда. Книга поступила на утверждение. Главный Редактор просматривает ее. Разумеется, полно ошибок. Но даже и там, где все верно, Он, милосердный, может устроить, что акула отвлечется и тонущего поднимут на шлюпку, что студенту позволят еще одну переэкзаменовку, что муж придет с работы голодный и чуть выпивший, так что и не заметит, что борщ пересолен, что  слесарь живет в квартире напротив и в налоговом управлении внимательная чиновница найдет особенный параграф и сделает скидку. Неделя есть у Главного на окончательное решение. И в последний день этой недели мы, волнуясь и плача, хвалим Творца и напоминаем ему, как Он велик и как мы ничтожны. Каемся  и бьем себя в грудь и умоляем... и обещаем в следующий раз ни за что никогда... А Он знает цену нашим благим намерениям, льстивым славословиям и истовым коленопреклонениям. Во-первых потому, что просто знает, а во-вторых потому, что сотворил нас по своему образу и подобию.
Гмар хатима това!!


*Тишрей - первый месяц еврейского года