?

Log in

No account? Create an account
Какие удивительные связи завязываются у меня с моими больными и их родней!
То-есть, народ у нас эмоциональный, и все, кто общается с пациентами - врачи, техники, медсестры, психологи живут в густом облаке личных чувств: благодарности, раздражения, доверия, надежды, страха, а иногда даже обожания.
Но мне, бывает, достается что-то особенное.
     На днях кто-то  настойчиво разыскивал меня. Умолил записать его телефон и передать, чтобы я с ним связалась. На следующий день сотрудники сказали, что звонил человек из Тель-Авива, ему срочно нужно мое профессиональное мнение. Разумеется, я была польщена - мало ли медицинских физиков в стране, а кто-то хочет консультации в другом городе и именно со мной.
    Позвонила. Ответил приятный баритон. Мягкий неторопливый голос. Интонации интеллигентные. Проблему излагает внятно и кратко.

     Человек этот прошел процедуры лазерного удаления волос. И после тридцати сеансов у него обнаружили злокачественную опухоль в голове. Он бы хотел вчинить иск фирме, производящей косметические лазеры, но адвокат требует письма от квалифицированного специалиста, который подтвердит, что между лазерными процедурами и появлением опухоли может быть причинно-следственная связь. Я стала объяснять ему, что науке известно о роли ионизирующего излучения в онкогенезе. А видимый и инфракрасный свет лазера не является ионизирующим... и еще много чего подобного. Потом для очистки совести спросила, была ли это эпиляция головы. Он охотно ответил, что нет. Только тридцать сеансов эпиляции левой ноги. От поясницы до самых пальцев. Подавляя неуместную веселость я сказала, что не усматриваю никакой связи между этими событиями. И хоть очень хотела бы помочь получить какие-то деньги, но сомневаюсь, что и кто-нибудь другой напишет ему желаемый документ. Прощаясь я спросила, какая опухоль  у него обнаружена. Он с готовностью зашуршал бумагами, нашел диагноз и прочел мне по складам: шизофрения.

   Вопрос заключается в том, что у меня есть широкая национальная известность. В нашей стране многие знают, что в Иерусалиме работает одна слабонервная личность, которую можно уговорить. Кто-то же дал ему мое имя и номер телефона!

А вот другой случай. У меня был пациент, который вызвал горячую симпатию. Очень старый, интеллигентный, умный и мужественный человек. Я действительно много помогала ему - куда-то ходила, писала какие-то письма, кого-то просила, напрягала свои небогатые личные связи в медицинском мире - делала что могла. Он очень ценил мои усилия. Из Берна приехал его сын с женой - побыть с отцом в трудный час. Сын Филипп оказался знаменитым композитором. Мне, конечно, его музыка совершенно непонятна, но интернет полон его именем и рассказывает о нем подробно и почтительно.
     Филипп жалел отца, нервничал, суетился, задавал множество вопросов. Короче, вел себя, как человек к жизни не приспособленный, но добрый и чувствительный. Под конец лечения, когда забрезжил благополучный исход, Филипп пригласил меня выпить с ним и его женой чашечку чаю в хорошем иерусалимском кафе. Я с радостью согласилась, хоть и не знала подходящего места. Он сказал, что найдет кафе с наилучшими пирожными и позвонит мне, чтобы сообщить час и место.
     Через год мой пациент проходил повторное обследование и Филипп  снова приехал поддержать его. Я была рада. Мы оба так любим его отца, что даже обнялись. О чашечке чаю с пирожными, разумеется, не упоминали. Но Филипп пригласил меня поужинать. Жена его должна была приехать на следующий день, и мы втроем отправимся в ресторан... Отказаться было бы грубо. Я согласилась.
     Через неделю из интернета я узнала, что композитор Ф.В. посещал Израиль и  отбыл на премьеру своей оперы в Тяньдзынь.

     Я думаю, что чаю мы не пили потому что его посетила симфония, и он забыл обо мне. Вполне простительно. А ужин? Вероятно, это была оратория...
Сивилла плохо спала ночью. Снились какие-то невнятные, тревожные сны. Она часто просыпалась, бормотала: "Ох не к добру это!" и снова засыпала. Поэтому в рабочее время  была вялой. Сидела на своем треножнике не так величественно, как обычно и иногда вставала, чтобы заварить бодрящий настой из высушенных трав. Посетителей было немного, и вопросы задавали глупые и незначительные. Она отвечала наобум, но веско, надеясь, что парки спрядут нить жизни  клиентов в соответствии с ее ответами. В конце концов они работали в одной команде...
Под вечер пришла женщина с маленькой девочкой. Сказала, что это ее падчерица, зовут Феодосией. Пять лет. Помолчала и добавила: "У тебя оставлю. Будет твоей ученицей. Денег с тебя не возьму, но и терпеть ее больше не стану." Девочка молчала. Сивилла не успела и слова сказать, как угрюмая женщина повернулась, размашисто шагая вышла из храма и скрылась в сумерках.
Феодосия сунула в рот большой палец, задумчиво пососала и сказала: "Хочу финик. И глиняную лошадку. И свистульку!"
Сивилла, не успевшая осознать, что случилось, только хлопала глазами. Наконец,  ответила: "Где ж я тебе возьму?"
Девочка возмутилась: "Как это где? Финики у тебя в кладовке, в третьем мешке за репой. А игрушки завтра принесет бродячий торговец. Ты разве сама не знаешь?"
Она посмотрела сивилле в глаза и даже руками всплеснула от удивления и жалости. "Да ведь ты не знаешь, что будет завтра! Они к тебе каждый день ходят и спрашивают, а ты им все врешь... Бедная, бедная!"
Через час сивилла принесла  кувшин воды из ручья, вылила его в деревянную кадушку и вымыла пыльные ножки, худую спинку и животик, и липкие после фиников ручки Феодосии. Утерла ее старым хитоном и отнесла на свое ложе - больше в ее жилище спать было негде. Потом в той же воде она омыла свои ноги и примостилась рядом с маленьким сладко спящим и ровно дышащим тельцем.
"Боги, боги! - пробормотала она - что же теперь будет?"
"Ты мне завтра купишь свистульку" - не просыпаясь напророчила девочка.

Инвариант

Пару недель назад я была в опере. Давали балет Эйфмана. Я сидела довольно далеко, почти на самом верху. Доступный всякому билет за двести шекелей. Совершенно неожиданно для себя наслаждалась каждым движением  на маленькой сцене далеко внизу. Я не очень люблю балет - с детства перекормлена маленькими лебедями и Жизелями. И современный балет недолюбливаю. По мне, так уж лучше тридцать два фуэте, чем массовые валяния на пыльной сцене и безумные ломанные механические движения, вероятно олицетворяющие победу техники над гуманизмом. Или что-то в этом роде. Но тут было совсем другое - неожиданное. События на сцене не нуждались в трактовке. То что происходило было абсолютно  понятно, красиво и завораживающе. Театр в полный рост. Душа моя трепетала от страха и сострадания и вскрикивала от восторга.

А сегодня за такие же точно двести шекелей мне сделали массаж. Душа дремала, а тело блаженствовало, обнаруживая какие-то полузабытые, сто лет не употреблявшиеся мышцы, суставчики и сухожилия. Кожа впитывала теплое масло, запах его утешал и внушал надежду. К ступням прикасался то прижимаясь, то отдаляясь гладкий камень неизвестного происхождения и предназначения. Весь час прошел в плотских наслаждениях.

За те же деньги можно  вкусно пообедать в шефском ресторане. Или купить бутылку отличного вина - кто умеет его любить и отличать от вина просто хорошего и совсем средненького.

Двести шекелей стоит хорошая книга у Стеймацкого.

За эту купюру можно попасть на экскурсию с великолепным гидом и весь день бродить по древнему городу, разглядывая мозаики с птичками и упиваясь географическими, ботаническими и архитектурными подробностями, которые хорошие гиды умеют превращать для нас в деликатесы.

Пусть меня поправят знатоки, но я думаю, что, если не привередничать, короткий профессиональный секс обойдется немногим дороже.

Есть женщины, которые наслаждаются покупками. За двести шекелей можно купить яркую сумочку или блузку, которая притворяется шелковой.

Двести шекелей - цена разового удовольствия. Инвариант. Загадочно, да?

Tags:

Говорящее орудие

Кому-нибудь из вас  автомобиль советовал остановиться, передохнуть и выпить чашечку кофе? Если нет, то вы, наверное, мне не верите. Клянусь! - это было именно так.
У меня совсем новая, хоть и простенькая машинка - маленький Юндай. Ездит отлично. Такой заводной, приемистый, просто прелесть. Однако есть небольшая сложность: в рамках прогресса его наделили душой. Ну, может и не бессмертной, как наши с вами. Может и не душой, а так - сознанием. И вот он оживает, когда я поворачиваю ключик и начинает энергично вмешиваться в мои дела. Сообщает, что маловато осталось жидкости для дворников. Ябедничает, что кто-то из пассажиров не пристегнулся. Причем указывает, кто именно. Запирает сам по своей инициативе двери, когда его скорость становится опасной для того идиота, который, поссорившись со мной, решит выскочить на ходу. Предлагает лишить моих спутников возможности открывать стекла, и я его отлично понимаю. Был случай, когда мой маленький внук открыл стекло и выбросил на шоссе свой ботиночек. Из пары, которая обошлась мне в двести пятьдесят шекелей...
Сердится, если я не держусь в середине полосы и делает замечания. При движении задним ходом выключает все звуки, которые по его мнению могут меня отвлекать, и показывает не только картинку того, что находится сзади, но на этой картинке и цветную схему, куда я еду при нынешнем повороте колес и другим цветом - куда мне следовало бы ехать, чтобы парковка окончилась благополучно. Он готов поддерживать заданную скорость без того, чтобы я утомлялась, давя ногой на газ. Готов ограничить мою максимальную скорость, если нам с ним известно, что дорожная полиция неподалеку. Собственно, ему это всегда известно.
Если я не торможу перед препятствием, он затормозит сам. Это уже инстинкт самосохранения - водитель может заснуть, или оказаться самоубийцей - автомобиль сам о себе позаботится. Ну и, разумеется, хоть он и не телепат, и сам знает только адреса своих гаражей, но если адрес ему сказать, или написать, он наилучшим образом проложит маршрут и подскажет, когда и куда поворачивать.
Все это я о нем знаю. Но вчера была рассеянна и он много раз делал мне замечания, а потом вдруг решил, что надо спасать положение и посоветовал остановиться, передохнуть и выпить кофе. И еще соблазнительно изобразил  дымящуюся чашку на экранчике, где обычно я вижу свою скорость. Знаете - это уже чересчур. Со своим имуществом я предпочитаю находится в отношениях: хозяин - верблюд. Никакого равноправия!
Если завтра он затеет беседу о смысле жизни, продаю немедленно!
Я вам сообщу - цена гибкая.

Знакомство в интернете

Как ни совестно об этом писать в наши политкорректные времена, но у меня есть гендерные предпочтения. Я с готовностью хожу в театр с подругами, но мужчин в этом деле остро предпочитаю. И не только в этом. Хотелось бы, чтобы был кто-то, кому я могу позвонить вечером. А он так обрадуется, что отложит все дела и будет говорить со мной и, что самое главное, не думать в это время о другом. Такой, знаете ли, некрасивый, постарше меня, с умным интеллигентным лицом. Примерно как Самуил Лурье - вот какой.

И, может быть, мы вместе поедем на недельку в Париж. Или просто сходим в ресторан в Тель-Авиве. Я могу поддерживать легкую беседу. И вообще, я человек неплохой - отчего бы пожилому одинокому еврею не получать удовольствия от общения со мной?

И вот, вооружившись спонтанностью (о которой я узнала позднее, ответив на множество вопросов анкеты), я открыла сайт знакомств и, поколебавшись, отметила птичками, что я девушка и ищу парня. Да.

После некоторого смятения, преодолев робость и сомнения, я обнаружила анкеты претендентов и их требования ко мне, как к возможной кандидатке на их благосклонность.

Один требовал, чтобы я была тактильная. О! Поставил  в тупик! Тактильная ли я? И спросить некого... На всякий случай, эту анкету я перелистнула.

Мнгожество моих сверстников пожелали, чтобы мне было менее пятидесяти. Пожалуй, соглашусь с ними. Действительно, было бы неплохо. Но поздновато спохватилась.

Некоторые настаивали на сексуальной раскрепощенности. Не знаю, не пробовала. Поклясться не смогу.

Были и более стандартные варианты. Человек, которому было все равно, пятьдесят мне или семьдесят, знал два языка - русский и украинский, любил турпоходы с палатками и предлагал уехать вместе с ним в Болгарию. Не хочу я в Болгарию...

А один, по имени Матвей, написал, что глаза у него голубые, образование среднее, язык он знает русский, работы у него нет, материальное положение намного ниже среднего. И место жительства: "ищу, где поселиться".
Он мог бы жить у меня... моей зарплаты хватило бы на двоих... Наверное он сильно пьет и болен диабетом. Я могла бы покупать ему водку и инсулин. Ведь он только на меня одну и надеется!

Я вышла на цыпочках из его анкеты, стерла свои данные и покинула навсегда сайт знакомств.

Прости меня, Матвей! Чувствую себя предательницей.

Вежливый маленький мальчик провожая гостей ласково говорил им: "Скатертью дорожка".

С возрастом мы привыкаем, что слова русского языка лукавы и могут аккуратно складываясь привезти к неожиданному смысловому повороту. Какая-нибудь вполне употребимая приставка делает слово неожиданно жеманным или вообще непригодным для нужного употребления. Моя трехлетняя дочь сама выстирала платочек, сама повесила его на веревочку, много раз проверяла и наконец триумфально заявила. "Все! Этот платочек засох!".
Что подскажет неопытному пользователю языка, что слово "засох" имеет драматический, едва ли не трагический оттенок? А "высох" - наоборот - радостно утвердительный, а  уж "просох" вообще не знает осечек.

Или вот "кривой"- явно неодобрительное слово, которое к прочим смыслам почему-то  имеет еще значение "одноглазый". Тогда, как "косой" - почти то же самое для описания формы предмета, в смысле глаз требует обоих, но глядящих в разные стороны.

Слово "широкий" в нашем языке имеет позитивную коннотацию. Широкий путь, широкий жест, человек широких взглядов.
А "узкий" наоборот претит русской натуре: узкий кругозор, узкая специализация и узкое место в проблеме. Есть конечно и "в кольцах узкая рука", но это так - романтическое исключение.

"Тяжелый" нелюбим народом, замучившемся таскать на горбу. Оттого тяжелый взгляд, тяжелый характер, тяжелая судьба, тяжелая болезнь.


А "легкий", окрашен в приятно-насмешливые тона: легкий ветерок, легкое перо, легкая рука и вообще легкомыслие.

Слово "махровый", имеющее такой приятный на ощупь основной смысл, в переносном непременно описывает что-то гадкое - махровый антисемит или махровый реакционер
А слово "шелковый" - наоборот.

Некоторые слова вообще имеют только ритуальное значение: "Кланяйтесь супруге" не означает ровно ничего. В самом лучшем случае жене будет сказано: "Встретил Сидорова, он велел тебе кланяться".

Замысловатое выражение: "Вот Бог, а вот порог" обозначает, что гость нежелателен.

"Хлеб да соль" - пожелание приятного аппетита вместе с терпеливым ожиданием приглашения к трапезе. Складный ответ к нему "Едим, да свой" в живом русском языке уже, слава Богу, не практикуется.

Если вы благодарите за помощь, а вам кратко отвечают: "Обращайтесь!", скорее всего это значит: "И будет... хорошенького понемножку..."

А выражение  "слуга покорный" вообще легче всего перевести энергичным повелительным предложением с использованием ненормативной лексики.

Такие дела... Тот замечательный ребенок все это усвоит годам к двенадцати...

О смирении

Я с твердым неодобрением, а иногда даже с отвращением отношусь к выкрестам нового времени. Есть единицы, которые так далеко забрались в своем духовном превосходстве надо мной, что мое неодобрение не может коснуться их - отец Мень или Даниэль Штайн, переводчик. Их я почитаю, как каждый нормальный человек. Но вообще предательство своей, если не веры, то трехтысячелетней традиции считаю делом скверным. Так что, уповаю, никто не заподозрит во мне ренегата.

А все же, все же печальная фигура Христа дорога мне более множества других литературных персонажей.
Я возвращаюсь мысленно к этой сцене: Иешу сидит, задумавшись, и рисует что-то в уличной пыли. Потом шум, гам, толпа народа, грешница и умники, которые лукаво спрашивают, следует ли побить ее камнями по закону Моисееву. Им любопытно, как он совместит идею милосердия и прощения со строгостью Закона.
Не в уловке, которая разогнала народ, дело - отточенный ум манипулятора не предмет для восхищения, а в его словах :"Женщина! Я не осуждаю тебя. Иди и не греши".
Вот оно. Вокруг этого вознеслась мировая религия, этим разрушены империи Юпитера и Перуна. Рухнула Валгалла и умер Кетцелькоатль.
Мысль о том, что следует жалеть, любить и прощать всякого, перевернула мир.
Само-собой, практика христианства резко отличается от теории. Приличный человек привыкает  жалеть с детства. Не так просто любить, но он знает, что это его долг... А уж прощать - без специальной подготовки мало кто способен простить не только врага, но даже и друга. И чтобы соответствовать идеалу, некоторые бросают все соблазны жизни и уходят в монастыри. Или получают специальное христианское образование, становятся священниками и дают обеты, понуждающие их следовать Христу и позволяющие обучать этому простых людей, которые для того только и ходят в церковь.
Простите это ужасно длинное вступление.

Патриархи Московский и Киевский, бывшие когда-то приятелями, смертельно разругались и прокляли друг друга. Вели себя как два каннибала из разных племен, а не два христианских епископа. Патриарх Константинопольский и Иерусалимский не остались безучастны. Приняли в скандале живое и отнюдь не умиротворяющее участие. Последние сводки с фронтов - Русская Православная церковь может прекратить служение в Храме Гроба Господня и по всей Святой Земле.

Хотите спросить, а мне какое дело, да? Верите ли? Мне больно. Я люблю эту книгу... Неужели Благодатный огонь, который так занимает, веселит и возбуждает меня, не верящую ни в какие чудеса, больше не сойдет в Иерусалиме на Пасху? Закроется кувуклия? Русскоговорящие паломники не будут плакать, упираясь лбом в мраморную плиту, на которой обмывали тело Иисуса, снятое с креста? Бесплодные паломницы не приедут из Сызрани, окунуться в бассейн Иоанна Крестителя?

У нас не осталось никаких материальных святынь. Только кусок ограды храмовой горы - Стена Плача. Страшно подумать, что будь у нас Храм или хотя бы Скиния, и мы могли бы отказаться от них в угоду самолюбию какого-нибудь первосвященника. Слава Господу, который не заставил нас пройти через такое испытание.

Tags:

Флейта и кларнет

Флейта и кларнет познакомились на первой репетиции нового оркестра. И сразу сделались неразлучны.  Оба деревянные инструменты из простых семей. Не саксофоны, какие... Оба держались поближе к арфе и подальше от контрабасов. Рояль уважали. Дирижера побаивались.  С ударными дружбы не водили. Понимали друг друга с полутакта. Да только флейта, хоть и деревянный инструмент, а сделана из серебра. И голосок у нее серебряный, и сверкает она позолотой. И как пойдет у них дуэт, так от нее глаз никто не отводит, а его теплого душевного голоса, почитай,  и не слышат. Ему же обидно. Но он вида не подает. Сам тает от ее нежного голоска и все заглядывает ей в ноты. В нотах "до", а флейта играет "ми". И так чудесно получается! Загадочная женская душа…
В антрактах они часто обсуждали одну проблему, которая волновала до слез: оба были натурами музыкальными, творческими, одаренными и даже уникальными, но пока божественное дыхание не коснется мундштука, мелодия не получалась. Ни единого звука! Ах, как понять, что берется из своей души, а что приходит извне, нашептывается божеством? У каждого из них были свои божества - у флейты дух звали Эммой, а у кларнета - Соломоном.
     Несколько месяцев их счастье было безмерным. Они достигали в своих дуэтах полного единения и зал вздыхал легко и глубоко после финального тремоло. А потом у флейты появились подозрения. Кларнет изменился.  Не то, чтобы он фальшивил, но стал сух и обходился без своих  лучших обертонов. Его голос не был больше теплым и искренним. Она заставила его объясниться - случилось ужасное: у него появилась другая.
     Теперь он был влюблен в электрическую бритву Соломона. Бритва не была так стройна, не сверкала позолотой, голос у нее был попроще и несколько однообразен. Она была незамысловатая и свойская, и не зависела от губ Соломона. Наоборот, она, если была не в духе, пощипывала его, так что он морщился и ойкал. Зато кларнет был единственным инструментом, кого она знала. Самым прекрасным, умным и певучим на всем белом свете. Не чета миксеру и пылесосу, с которыми она дружила прежде. "Мне с ней хорошо"- твердо признался он.

     Флейта больше не доверяет духовым. Она отдалась своему пюпитру и уверена, что он ей никогда не изменит. Вот, кто по-настоящему умеет ценить музыку.

Чужая душа

У меня была сотрудница Элен... я бы сказала - подруга, но я, к сожалению, не могла дружить с ней. Она была исключительно нежная натура, чувствительная и добрая. Рядом с ней я чувствовала себя грубой, как трактирщик Паливец. Мы иногда говорили о театре и живописи, и ее суждения были тоньше и многозначнее моих.
Элен участвовала в каких-то акциях в защиту животных и просто физически не могла переносить проявлений гомофобии или мужского шовинизма. Все клише, которые казались мне картонными, ее реально волновали и трогали. Она была хорошо образована, любила поэзию и носила в волосах живой цветочек. Собственно, я зря говорю о ней в прошедшем времени. Вероятно, она и сейчас такая же, как была год назад, когда мы работали вместе.

Работа у нас нелегкая и опасная. Тем более для чувствительных натур, которые не умеют и не хотят отгораживаться от чужого страдания.

Один раз, оставшись по стечению обстоятельств одна во время облучения тяжелого больного, Элен отвлеклась на разговор с другим больным, недоглядела, не учла, не приняла во внимание и разбила наш дорогущий прибор, да еще так, что поранила больного. Совершенно исключительные обстоятельства. Теперь у всех наших ускорителей есть датчики, которые не позволяют этому случиться, а год назад последний старый прибор еще допускал соударение. Его-то она и разбила. И больной ушибся до крови.
     Шок был ужасный.  Все, как один уговаривали ее, что она ни в чем не виновата. Зав.отделением сказал ей, что он неправильно организовал работу. Старший техник просто обняла ее и поплакала вместе с ней. Директор всего огромного отдела умолила больничного психолога сходить к ней домой, чтобы смягчить ее ужас. Элен не вышла на работу назавтра и оставалась дома всю неделю. Все понимали, как она потрясена и как трудно ей заставить себя снова вернуться к больным и сотрудникам.

Я очень люблю Монтеня.
Один его рассказ я вспоминаю особенно часто. История о том, как неприятели захватили замок и молодой служанке угрожало насилие. Она выбросилась из окна и погибла, но не позволила им дотронуться до себя. Дальше Монтень меланхолически припоминает, что эта служанка не была девственницей и обыкновенно не отказывала ни сеньору, ни конюхам и другой мужской прислуге. Однако же!

Простите мне это отступление.
Наш Главный физик, ломая себе голову, как облегчить Элен возвращение на работу, чтобы она не сразу вошла в контакт с больными, предложил ей   несколько недель поработать в комнате физиков. Собственно, не работать - что бы она могла там делать? - а поучиться, лучше понять, как мы планируем лечения, попробовать самой, поболтать с нами и со своими друзьями техниками, постепенно снять напряжение и восстановить рабочую форму.
Элен спросила, будут ли ей платить надбавку за работу с больными. Меня этот вопрос поставил в тупик, как Монтеня поступок его служанки. Узнав, что не будут, она отказалась.

Пользуясь всеми уловками трудового законодательства Элен год не ходит на работу, продолжая получать зарплату. Год ставка занята и нет возможности принять вместо нее другого техника. Она не увольняется, а продолжает доить больницу, выжимая из нее все до последней капли, как советует ее адвокат.

Я, как Монтень, в недоумении...
У Левы был приятель Алеша, который в возрасте сорока лет все еще жил дома со своей мамой. Он, конечно, был человеком не без странностей, но примите во внимание жилищную проблему в Советском Союзе в восьмидесятые - куда бы он делся от мамы?
     В те поры звуконепроницаемости квартир строители  особого значения не придавали. Много-много, жилец оббивал стеганным дерматином наружную дверь, чтобы отгородиться от шума бегающей по лестницам детворы и лязга лифта. Но то что происходило за стенами и над потолком было отлично слышно. Товарищ наш и его мама были простые русские люди. В повседневной жизни тихие и незатейливые. А над ними жила армянская многодетная семья. Алеша не мог сказать, сколько человек было в этой семье - кроме отца и матери и четверых детей в возрасте от пятнадцати до тридцати, там водились еще какие-то люди, которые здоровались с соседями - племянники, что-ли? А кроме того постоянно ошивались невесты-женихи всей этой молодежи. И у всех них был бурный темперамент. Поэтому все время кто-нибудь с кем-нибудь выяснял отношения на повышенных тонах. И гвалт почти не затихал. Так что Алеше и его маме покой только снился, да и то, если удавалось вечером заснуть. Причем слов армянских они не понимали, но пытались догадаться о чем идет спор. Исключительно из спортивного интереса.
     Однажды под вечер накал страстей у верхних соседей вышел из берегов. Скандал получился особенно многолюдным и напряженным. Что-то падало, звенела разбитая посуда. Алешина мама, сидела стиснув руки, и ожидала чего-нибудь ужасного - выстрела, что-ли? Алеша подумывал  вызвать милицию. Мешало только то, что телефона у них не было, а выйти за дверь было страшно. Наконец женский голос истерически взвизгнув, выкрикнул короткую фразу... наступила секундная тишина... и в ответ грохнул раскат хохота. Хохотали от души - дружно и заливисто.
Алешина мама взялась за сердце и сказала: "Тьфу на вас! Поймешь их?... Дикари..."

Все это Алеша рассказал Леве, когда мы подвозили его домой на нашем "Запорожце". Я спросила, не хочет ли Алеша, который был весьма успешным программистом, и себе купить машину.
- Что я, с ума сошел? - строго ответил он. - Свою машину?? Или убъешься в аварии, или наедешь на кого-нибудь и десять лет в тюрьме просидишь!

Чти день субботний

Сначала заповедь: шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой - суббота Господу, Богу твоему. Не делай в оный никакого дела, ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни раба твоя, ни вол твой, ни осел твой, ни всякий скот твой, ни пришелец твой, который у тебя, чтобы отдохнул раб твой, и раба твоя, как и ты.
И, в соответствии с этой заповедью, хоть шаром покати - автобусы не работают, трамваи в депо, магазины закрыты. Да, собственно, и шары катать  грех! Попробуйте пойти в Санедрию или еще куда, вам живо разъяснят.

     По правде говоря, если быть предельно откровенным и не торчать в Санедрии или в Бней Браке, то и в субботу, конечно, можно сходить в кино, посидеть в ресторане и вызвать такси. Но никакими силами не вынудишь чиновника в субботу выдать вам нужный наисрочнейший документ. Хотя, конечно, работают больницы, ездят амбулансы, социальные работники выручают обиженных детей, в аптеках дежурный выдает срочные лекарства и полицейские арабы выписывают штрафы за вопиющие нарушения.
     Но почта не работает и в мэрии не отвечают. Кроме, конечно, аварий: вода, там, выключилась или свет не горит... Интернет, конечно, ну, там, телефоны, если не дай бог; кабельное телевиденье... А так в субботу всенародно отдыхаем.

     Хотя, две недели назад был случай:  несколько человек отдыхали в субботу в турпоходе по просторам родины. И где-то в пустыне обнаружили двух диких ослов, завязших в глубокой грязевой луже. Они, естественно, попытались вытащить парнокопытных. Но, нелегкая это работа из болота тащить бегемота. Ничего не вышло.
     Тогда они, нарушая день субботний, позвонили домой председателю районного совета - это, высший администратор местного самоуправления. Тот, конечно, ужаснулся и выехал в пустыню на своем джипе. Покуда он добрался, у болотца уже собралась толпа. Несколько групп спасателей прибыли со своим оборудованием. Районный ветеринар, само-собой. Шофер подъемного крана, приспособленного для вытаскивания заблудших из колодцев и горных расщелин, и журналисты телевиденья - не оставлять же такой сюжет для съемок на телефоны?!
     Не без труда осликов вытащили. Оказалось, они провели в ловушке 7-8 дней. Тот, что поменьше, испытания не выдержал и до субботы не дожил. А тот, что побольше, немедленно получил укол - камфару, что-ли?. Был погружен на грузовичок для перевозки животных и отправлен в ветеринарную клинику.
    В наших краях ослики очень важны, и суббота бывает каждую неделю. Так что вопрос этот уже дискутировался. Христос однозначно говорил: "Суббота - не суббота, а своего осла, упавшего в колодец, хозяин должен вытащить." Талмудические авторитеты с ним не согласны. Но диких ослов это не касалось ни в каком случае. Для людей, занятых собственным выживанием, дикие животные были интересны только с точки зрения их калорийности. А мы, от избытков своих, можем потратить немалые суммы на здоровье выброшенного на берег кита или стаи пеликанов со слипшимися от разлитой нефти перьями.
     Мне это приятно. Природа жестока, а человек способен пожалеть. И если тратит безумные миллиарды на свои дурацкие удовольствия, то хоть иногда пусть делает дорогостоящие неразумные, но великодушные поступки.

     Если кто беспокоится об ослике, я видела по телевизору: через неделю реабилитации у него только лодыжки были еще  чуть опухшими. А так - осел - первый сорт. Что аппетит, что настроение...

Страсти по Матфею

Страсти по Матфею начались необычно. Не с Kommt, ihr Tochter, helft mir klagen, но весьма драматично. Мой навигатор в сговоре с гугл мэп привез меня в арабскую деревню, провел по узкой немощеной улице, вынудил свернуть в переулок, спуститься по крутому спуску с резким поворотом и остановиться в двух метрах от площадки, оказавшейся плоской крышей. От души полагаясь на свой ручной тормоз, я вылезла из машины и побрела вверх, надеясь встретить хоть кого-нибудь. За поворотом метрах в пятидесяти было открыто окно и в нем работали двое. Отец и сын что-то ремонтировали в ухоженной квартире. Я спросила их, где тут фестиваль церковной музыки. Они велели мне вернуться к центру и даже сказали, как объяснить навигатору, куда я еду. Прежде, чем я вернулась к машине они в один голос предложили подняться к ним и выпить чашечку кофе. Мой возраст избавил меня от подозрения в нечистоте намерений. Это было безупречное привычное восточное гостеприимство.
Тем не менее, я опаздывала на концерт и кофе с благодарностью отклонила. Попытавшись выбраться из ловушки, я некоторое время ерзала между стеной слева и огромным мусорным контейнером сзади, пока младший не спустился к моей машине и не вывел меня жестами на торную дорогу. Блаженны милостивые, ибо и они помилованы будут.
В центре весь Абу Гош стремился на концерт. Сотни машин стояли по обочинам. Святой дух - он один был на это способен - помог пристроиться в странной позе: одно колесо на тротуаре, а три - на мостовой.
В маленькой церкви было несметное количество народа. В алтарном углублении поместился симфонический оркестр, два хора, органчик, пятеро солистов и дирижер.
В зале размером с гостиную в хорошей квартире стояло тридцать рядов стульев. И в каждом ряду сидело тридцать человек. Думаю, что ответственный за противопожарную безопасность Абу Гош упал бы в обморок от этого зрелища.  Но ничего дурного случиться не могло. Или, во всяком случае, не случилось.

Теперь надо признаться - я чудовищно необразованна в музыке. Могу слушать только хорошо знакомое и невольно (совершенно невольно) ищу в музыке литературный смысл. Поэтому я подсмотрела в Гугле и узнала, что атлетически сложенный красавец-бас, который выходил справа и сопровождался нежнейшим облачком струнного квартета, пел слова Христа. Блондин-тенор в центре прямо возле дирижера рассказывал историю от лица евангелиста, а чернявый кучерявый бас слева со злодейским выражением лица пел Иуду. Дирижер выглядел бесстрастным. Он, казалось, мало вмешивался во взаимоотношения оркестрантов и хора и только мягким завинчивающим движением правой кисти утишал слишком разошедшихся.

Поймите меня правильно: у хористок были самые бытовые не вдохновенные лица, пели все по немецки, о чем шел разговор я могла судить только очень приблизительно, Христос иногда зыркал  на гобоиста - может быть он фальшивил? - я не заметила.

А все же Бах действует и на невежественные, заблудшие еретические души. Восторг гармонии овладевал и мной. Стройность созвучий, струящихся в зал не позволила остаться в стороне. Блаженство разрешения в тонику - вещь абсолютная. Доступная каждому, кто слышит. В нем выражается истина
. Не подлежащая сомнению и толкованию.

Я отбила ладони, аплодируя. Душа моя была удовлетворена. И даже тело вздыхало блаженно и легко. Как после... сами знаете чего

Tags:

Обличение паззла

Бывают в жизни тусклые дни. Когда не читается и не пишется. Нет срочных необходимых дел, но само свободное время кажется унизительным доказательством собственной ненужности. Телевизор опротивел, а лента фэйсбука выглядит пародией на саму себя.

В такое время нормальный человек шарит в интернете в поисках новостей на  трех, а то и на четырех языках. Или слушает музыку. А я не слушаю музыки и не переношу новости.  И в этом смысле категорически не могу быть признана нормальным человеком.

Среди череды праздников  такой день настиг меня. Вдруг вспомнилось детское "ску-у-учно", которым я донимала свою бедную бабушку. Стрелялки, пасьянсы и гневные курочки, вызывают у меня чувство брезгливости. Поэтому  верный компьютер сам собой привел меня на страницу "паззлы онлайн".
Я нашла красивую картинку, разделила ее на 48 кусочков и принялась собирать.

Если вы делали это когда-нибудь, можете дальше не читать. А если нет - верьте на слово: когда правильный кусочек занимает нужную позицию и намертво скрепляется с другим фрагментом, испытываешь ни с чем не сравнимое чувство попадания в истину. Абсолютная точность. Нет самой незначительной погрешности. Бинго! Картинка разрастается, все меньше элементов остается, все легче и быстрее находят свое место оставшиеся, и вот - последний кусочек! Фрегат во всей красе со всеми подробностями такелажа в брызгах и солнечных бликах, стремится в бой.

И я, конечно, нашла другую яркую картинку, разделила ее на 120 частей и ринулась в сражение с мелкими кусочками. Блуждая в них, разыскивая фрагменты с ровным краем, подставляя их друг к другу я вдруг отчетливо поняла, что паззл - абсолютная антитеза творчеству. Ничего не зависит от меня - Истина уже существует. Кто-то другой определил ее, а я бессмысленно рабски следую за чужим воображением. Нет на свете занятия, более противоположного творчеству. Даже когда я замешиваю тесто по строгому рецепту, то и тогда в моей власти выбрать синюю или белую мисочку. Просушить вымытый изюм или положить его влажным. Набрать стакан сахару с горкой, или не совсем полный.

Даже когда я заполняю анкету на получение паспорта, я могу писать аккуратно или коряво, чертежным шрифтом, или небрежной скорописью. Паззл не оставляет мне ничего! Ни миллиметра зазора. Ни точечки. Это окончательное признание своего поражения. Лопатками ощущаю шершавую стену  к которой прижата. Или я творец, как и подобает человеку, или робот, получающий удовольствие от строгого следования программе.

Я закрыла отвратительный сайт и написала это эссе. Все же какая-то маленькая польза.

Пост скриптум. Может, свою роль сыграло и то, что мой десятилетний внук собирает этот же паззл в четыре раза быстрее меня. Не сомневайтесь - я хронометрировала!

Tags:

Сын антиквара

Мистеру Джеймсу Кавендишу исполнилось пятьдесят лет. Он был вполне здоров, хорошо образован и не лишен дарований. Более того - мистер Кавендиш не нуждался в деньгах. Отец его был антикваром. Джеймс с детства бродил между золоченных комодов с завитушками, потускневших зеркал в диковинных рамках и бронзовых часов, чьи циферблаты были мало заметны среди окружавших их крылатых тварей: амуров,  грифонов или пегасов. Фарфоровые фрейлины в кринолинах приседали и посылали ему лукавые улыбки. Гейши на выпуклых боках ваз обсуждали его, хихикая и прикрываясь веерами. Добродушный Будда слоновой кости ласково ему улыбался, сложив руки перед толстеньким животиком.

Вещи людей, умерших столетия назад, приносили с собой туманные воспоминания о хозяевах. К тому же отец охотно давал Джеймсу занимательные книги о мифологических персонажах, героях галантного века, самураях, благородных пиратах  и бесстрашных рыцарях, проливающих свою и чужую кровь как за гроб Господень, так и за право своей дамы именоваться "прекраснейшей".

Когда отец скончался, мистер Кавендиш, чьи дарования отнюдь не включали коммерцию, продал антикварный магазин со всем его содержимым и понял, что он - не то, что богат - об этом не было и речи, а просто не стеснен в средствах. Пять лет он преподавал психологию в университете, в котором сам учился и защищал диссертацию. Потом отослал в редакцию литературного приложения Таймс несколько своих рассказов, и они  сразу же были опубликованы.

Он оказался плодовитым писателем.  Писал чистым и ясным языком. С хорошим английским юмором и симпатией ко всем своим героям, включая и отрицательных персонажей. Кавендиш ушел из университета, издал несколько книг и даже обзавелся поклонниками. Открывая утром почтовый ящик, он всегда был уверен, что получит с десяток писем, в которых незнакомые люди благодарят за доставленное удовольствие и уверяют, что его рассказы внушают им бодрость и рассеивают тягостную постылость повседневного существования.

Жизнь доктора Кавендиша текла без особых событий. Жена покинула его, влюбившись в молодого флейтиста. Он удивился, но дал ей развод без возражений. Дети приезжали на каникулы из университетов, где обучались. Мистер Кавендиш ждал каникул и любил эти приезды, но несколько утомлялся от многолюдства: целыми днями в доме было полно друзей обоих сыновей и дочери. Так что когда все разъезжались, он не особенно огорчался. Однажды, отвечая на письма читателей, Кавендиш понял, что его давно уже ничто не радует, кроме этих писем. Он подумал, не сходить ли в оперу, но в душе не шевельнулось предвкушение праздника. "Я устал - сказал он себе,- надо бросить работу, отвлечься, съездить в Италию".

Италия была хороша: ландшафты поэтичны, музеи полны драгоценных картин и прекрасных статуй, еда вкусная, вино отменное, спал он хорошо, но радость... радость не навещала его. Будучи профессионалом, он взвесил признаки и решил, что клинической депрессии у него, конечно, нет. Так - легкая  ангедония. Он вернулся в Лондон.

Почтовый ящик был переполнен. Читатели по-прежнему ждали его новых рассказов. Литературный агент просил о встрече. Начинающий драматург предлагал свое соавторство, чтобы превратить один из рассказов, в пьесу. Дочь писала, что встретила молодого человека, которого хотела бы с ним познакомить. Он ответил на все письма и, принимая вечернюю ванну, подумал, что есть счастливцы, которые этой ночью умрут во сне, но вряд ли он принадлежит к их числу.

Утром он сел за работу. Литературное приложение к Таймс по-прежнему ждало его рассказов два раза в месяц.
За час он написал смешную и занимательную историю о герцогине Альба, оживающей по ночам на портрете и вынужденной от скуки рассказывать свою жизнь голой простолюдинке.

Переписывая рукопись набело, мистер Кавендиш пару раз улыбнулся. А последняя фраза заставила его засмеяться от неожиданности. Еще улыбаясь, он положил рукопись в конверт, надписал адрес редакции, наклеил марку и решил, что, пожалуй, неплохо, что пережил эту ночь. Судя по выражению ее лица, маха за свою жизнь сказала много остроумного. Но повторять будут только ее последнюю фразу. Ту, которую он только что выдумал.

Just a case

Жуткая история.  Сбит самолет. Погибли люди.
Вообще-то военные гибнут каждый день - не Бог весть какая сенсация. Даже самые миролюбивые СМИ пишут: такого-то числа в результате сякого-то события погибли мирные старики, женщины и дети. Военные мужчины, как бы не считаются жертвами. Хотя у нас, конечно, солдата считают мальчиком, а его (Боже сохрани) гибель... даже писать об этом не хочу.

Вообще не стала бы и упоминать этот случай, если бы он не оказался таким смешным - простите мне - есть же понятие "трагикомичность".

Ну вот. Российский военный самолет летел в Сирию по своим важным военным, но, вероятно, миролюбивым  делам. И уже прилетел и собирался садиться.
А в это время четыре израильских истребителя обстреливали какие-то сирийско-иранские объекты. Не хочу углубляться в вопрос, что это за объекты. Израилю кажется, что они опасны для наших стариков, женщин и детей.

И эти истребители вместо того, чтобы открыто и честно встретиться с сирийской противовоздушной обороной, спрятались за спиной у российского самолета. Все четверо. Потому что они маленькие, а тот самолет очень большой.

А противовоздушная оборона не дремала. Она была оснащена российским комплексом С-200. И она, конечно, не рассчитывала на то, что израильтяне будут уворачиваться и прятаться.

В результате российская ракета, пущенная сирийским сержантом, сбила российский самолет. А израильские истребители вернулись на свой аэродром. Летчики переоделись и разошлись по домам готовиться к Судному дню.

Россия очень обиделась и вызвала израильского посла, которому сказала, что израильские летчики, несомненно, видели российский самолет. И с их стороны это был некрасивый поступок. А он им, наверно, ответил, что и сирийский сержант тоже видел российский самолет, но все же сбил его.

На том и разошлись. Кстати, сегодня как раз сорок пять лет с того дня, как Сирия напала на Израиль. Если помните - Война Судного дня.

Tags:

Об изменах

Если тебе изменила жена,
радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству

Вся литература пропитана изменами. Ленский погиб, потому, что думал, что Онегин склоняет Ольгу к измене. Онегин погиб, потому, что Татьяна твердо отказалась изменить мужу. Анна Каренина погибла сами знаете из-за чего. Зевс изменял жене с богинями, нимфами, царевнами и крестьянками. Джиневра королю Артуру с верным рыцарем Ланселотом. Госпожа Бонасье изменила супругу с Д'артаньяном, а Анна Австрийская с герцогом Бекингемом.

Мы с мужем строго хранили супружескую верность. Разумеется, мы были преданы друг другу. Но кроме того оба инстинктивно держались подальше от всяких неприятностей - не ели недоваренных яиц, не гуляли в сумерках в сомнительных районах и не заводили отношений, которые в своем развитии могли бы привести на грань, где можно устоять, но можно и поддаться соблазну.

Смотрю кино. Чудесная семья. Она, скажем, адвокат/доктор/продавщица цветов. Он - вообще Бен Аффлек - архитектор/писатель/физик-ядерщик. Полное согласие, достаток, любовь, преданность, трое обожаемых здоровых детей.
И вдруг она узнает, что три года назад он, находясь в командировке, переспал со своей секретаршей/проституткой/начальницей - профессором ядерной физики.
Что тут начинается!! Она забирает детей и уезжает к родителям, которые живут в вагончике в затерянном ущелье Арканзаса. Он умоляет, объясняет, клянется, унижается, грозит самоубийством, преследует ее взглядом виноватых глаз. Она болеет, пьет, бьет детей, не моется и не соглашается поговорить с ним по телефону. В крайних случаях даже разрубает телефон колуном для дров.

Вздор какой-то, нет? Совершенно не понимаю, что вызвало ее неугасимую ярость.  Отчего несколько фрикций пятилетней давности имеют какое-то значение? Изменой было бы если бы он рассказал кому-нибудь ее тайны, или завел другую семью или, хотя бы отдал любовнице ее любимый лифчик.

Мне не довелось ни испытать, ни вызвать ревности, но я могу ее себе представить - жгучую и невыносимую. И совершенно не связанную с эпизодическим телесным контактом моего мужчины с посторонней женщиной/козой/сексуальной игрушкой/ трансвеститом/картинкой  из плейбоя

Букварь

Мне было чуть больше четырех, когда я заболела скарлатиной. Порядки тогда были строгие и папе еле удалось отстоять, чтобы меня не забрали в больницу. Расплатиться пришлось тем, что в доме провели дезинфекцию, забрызгав все вещи какой-то противно пахнущей жидкостью. А мне прописали уколы пенициллина, которая делала каждые четыре часа тетя Эся, наша соседка, служившая в то время Главной медсестрой детской больницы.

Начало болезни было очень мучительно — нестерпимая боль в горле, температура, бред, сыпь, мой плач, который даже мне мешал спать и думать.

Потом температура спала, боль в горле стала терпимой. Мама и бабушка все время были рядом. Вставать мне не разрешали — это было чревато ужасными, непроизносимыми осложнениями. Даже на горшок кто-нибудь сажал меня, вынимая из постели, а потом укладывая обратно. Так прошли первые дни. Я уже чувствовала себя почти нормально, когда мне твердо сказали, что время постельного режима для скарлатины 40 дней.  Из них тридцать пять оставалось впереди! Все это время я заразна для других детей. А это значит, что не только я не встану, но и со двора никто из детей, ни даже мой брат не придут поиграть со мной.

Это была настоящая катастрофа.

Мама вернулась на работу.

Бабушка занялась домом.
Read more...Collapse )

Божественная пена

В молодости Гефест любил женщин. Не каких-нибудь искусных в любви безупречных красавиц. Таких ему и даром не надо было. Он был женат на такой и она надоела ему уже в первые пятьдесят лет.
Ему нравились деревенские бабы - энергичные и решительные. Без фокусов и претензий. Плотные кудрявые девки с деревянными бусами на загорелой шее. Сноровистые и работящие.
И они отвечали Гефесту взаимностью. Он, правда, не был красавцем, как его олимпийские братья. Не пускал пыль в глаза чудесами, прихрамывал, не метал молний, и пахло от него пОтом и дымом. Даже не всегда признавался, что он бог.  Однако в любви был решителен и неистов. Управлялся в полчаса, оставляя подружку совершенно довольной.
Поспав часик, они вставали и съедали десяток свежеиспеченных лепешек с козьим сыром, запивая завтрак молодым вином из подвала. А потом, добродушный и милостивый, Гефест предлагал починить то, до чего у нерадивого мужа никогда руки не доходили. Удлинить цепь колодца, наладить ворот, отковать новую ось для двери, которую уже просто прислоняли к входу в дом или даже сложить из камней специальный маленький колодец, через который дым очага выходил прямо на крышу, оставляя воздух в доме чистым и прозрачным.
Хозяйка радовалась и гордилась. А муж, вернувшись со стадом с пастбища, только отводил глаза, не смея задавать вопросов.
Однажды возвратившись от своей земной зазнобы на Олимп, Гефест почувствовал, что скучает. Он потолкался среди пирующих богов, послушал их болтовню, выпил амброзии - не полегчало. Пошел в кузницу.

Занялся выдумыванием хитрого сундука, который обещал Гермесу для хранения сандалий - не увлекло. Тогда, послонявшись из угла в угол, кузнец махнул на все рукой и вернулся к своей любезной Алкесте. Он стукнул в дверь, которая теперь отлично закрывалась и даже имела крючок изнутри.

Алкеста отворила.
- Не, - сказала она. - Сейчас муж придет. Не могу! Он, конечно, муж завалящий. Что в поле, что в кровати толку не много. Пустозвон и забияка. А все же я ему жена. Коли он пришел домой - его право.
Гефест почесал затылок. "Кто у вас теперь царем?" - спросила он
- Известно кто! Менелай! И Елена царицей!
- А, слышал, слышал. - пробурчал Гефест. - Сегодня на Олимпе болтали. И, вроде, у них Парис гостит теперь?
- А мне почем знать? - сварливо сказала Алкеста. Мне бы со своим гостем разобраться.
- Ну, не ворчи! - ответил Гефест. У меня тут есть кое-какие знакомства. По работе... Эроту стрелы кую, Гермесу сундук обещал. Деловые связи... Я с ними поговорю.
Думаю, на днях Менелай соберет дружину и отбудет на войну. Елена ваша - та еще штучка. Вроде моей жены. Так что муж твой уедет с царем лет на десять. Ты же не против?
- Совсем не против! - отвечала Алкеста! Ты всяко лучше его! А через десять лет видно будет. Может, он вернется с добычей - пара рабов в хозяйстве большая подмога.
- Значит, договорились, - решил Гефест. - Как они отплывут, я к тебе перееду.  Моя жена этой войной так увлечется, что и не заметит...

А вы говорите :"Бессонница, Гомер, тугие паруса..."

Сотворение мира

Господу было скучно. Несмотря на его всемогущество и всеведение он даже не знал, давно ли скучает. Ведь в мироздании еще не было времени. Да и самого мироздания вне творца тоже не было. И Он создал время. Исключительно, чтобы прочувствовать, что его неопределенной неудовлетворенности уже миллиарды веков.
     Во времени мысли Господни упорядочились, и он возмутился. Моей воле доступно все - давай же я сделаю хоть что-нибудь. Ну, хотя бы Вселенную.
Ничего сложного для Творца в сотворении Вселенной, конечно, не было. Кроме его всеведения. Он сразу догадался, что часть атомов будут нестабильны, звезды непременно начнут сжиматься и некоторые из них доведут себя до состояния черных дыр, которые так упорны, что и Воле Вседержителя не легко изменить их поведение. Да, в общем, и незачем. Туманности расползутся по всему пространству. Только сверхновые будут оживлять внезапными вспышками однообразные картины, которые тоже за пару миллионов лет прискучат, как прискучило безвременье и небытие.
Надо создать что-нибудь не детерминированное. Чтобы у него была своя воля и оно могло удивить - решил создатель. И сотворил Жизнь. Это была гениальная идея - и совершенно оригинальная. Вспышка жизни оказалась яркой и разноцветной, как фейерверк, который и сам появился, оттого, что жизнь породила самого беспокойного своего птенца - человека. С человеком Господу стало смешно и хлопотно. Он больше не мог продолжать свою вечную бездеятельность, лишь пару раз прерванную по внезапной прихоти. Люди суетились, творили неописуемые безобразия и величественные подвиги, надоедали своими просьбами, требовали, чтобы он дал им незыблемые правила поведения, нарушали эти правила и умоляли о прощении.
Сегодня как раз исполняется пять тысяч семьсот семьдесят девять лет от начала всей этой кутерьмы.

С Новым Годом вас!

Одна просьба - не будьте занудами! Не заставляйте Господа скучать. Мало ли чем это может для нас закончиться?

О выборе

Пару лет назад над главным шоссе между Иерусалимом и Тель-Авивом перекинули мост, заставляющий задуматься о его назначении. Мне его разъяснили, когда мост еще не был закончен. А подруга из Москвы, которую я везла в Иерусалим, была озадачена. На мосту нет дорожного полотна. И рельсов нет. И пройти по нему нельзя - он не выходит на пешеходную дорожку или тротуар. "Видишь-ли, - пояснила я, - этот мост не для людей".  Когда прокладывали шоссе, оно поделило на две части лес, который был в этих местах еще во времена царя Соломона. Тут были пешеходные тропинки и даже дорога для всадников. Однако они не мешали животным ходить туда и сюда по собственному разумению. А бетонное шоссе с  цементированными кюветами стало непреодолимой преградой для сусликов, мышей, шакалов, дикобразов  и маленьких ланей, проживающих в этих местах. Сусличьи семьи оказались разделены. Лес потерял свою экологическую целостность. Человек (в лице представляющего его государства), сознавал, что виноват. Муки совести терзали нас около пятидесяти лет. Закончилось тем, что в нескольких местах через шоссе перекинули мосты, которые покрыли почвой и засадили всякой лесной дребеденью. Теперь любая зверушка и не замечает, как переходит на другую сторону шоссе. Может там она встретит свое счастье?

Вокруг детских площадок в Маале-Адумим поставили алюминиевые столбы. А один - самый высокий - в центре. Более ассертивный, чем я человек, позвонил бы в мерию и спросил. А я поленилась. Но дело прояснилось само собой. Оказывается, над  детскими площадками разбрасывают тенты. Вдруг ребенку захочется покачаться на качелях в самую жару? Можно ему запретить, я вас спрашиваю? А подвергать его нежный организм действию палящего пустынного солнца можно, по-вашему??
То-то и оно! Пусть теперь играют в полутени, когда хотят!

Все это семечки. Пустяки. И по затратам, и по задачам. Самое восхитительное дальше.
Тысячи лет озеро Кинерет - в девичестве Тивериадское море - поило народ Израиля. А теперь ему самому нужна помощь. Оно мелеет. И уже дошло до такого уровня, когда рыбки и водоросли чувствуют себя дискомфортно. Не говоря  о том, что питьевая вода из него уже ухудшила свое качество. Но вода - ладно. Строятся огромные опреснительные заводы, которые дают питьевую воду прямо из моря и солнца. Чего у нас, слава Богу, хватает. Попить и полить - достаточно. Но озеру плоховато, и с каждым годом становится все хуже.

Что же - долг платежом красен! Мы будем опреснять морскую воду и заливать ее в Кинерет*! Во как! Честное слово!
Дорого? Да, не дешево. Но если выбирать: поддерживать Кинерет или вкладывать деньги в то, чтобы на Олимпийских играх чаще звучал Израильский гимн - я твердо выбираю ёжиков! Мы свою аТикву споем на День независимости. И будет. Чрезмерная увлеченность гимном - признак национальной неполноценности. По моему скромному мнению.

*
Ссылка на компетентный источник

Синьор Амадей Паули был господином мягким и снисходительным. Слуги, конечно, трепетали перед ним, но наказания, которым они подвергались за неизбежные провинности никогда не были жестокими или изощренными. За лень, небрежность или непочтительность виновную служанку запирали на пару дней в подвале, да и то, оставляли ей кувшин воды, а то и краюху хлеба. За воровство наказание было, конечно, телесным,  но наказанный  уже через полчаса мог продолжать свою работу, так как цель порки состояла  не в нанесении ущерба телу, а в исправлении моральных изъянов подданных, вверенных небом попечению синьора.

И правом первой ночи добрый синьор Паули пользовался не всегда. Во-первых супруга его поглядывала на этот обычай неодобрительно. И даже строго запретила налог, перекладывающий повинность невесты на плечи всего семейства. Во-вторых и сам синьор Амадей был требователен к женской красоте. Так что деревенская невеста с огрубевшими руками и белесыми ресницами спокойно сохраняла свою девственность для мужа. Однако иногда для хорошенькой опрятной девушки господин делал исключение - все же он был еще мужчина хоть куда! А любимая супруга уже перешагнула порог тридцатилетия и, хоть и исполняла свой долг регулярно, но страсти не выказывала.

Невеста, которую представил кузнец из деревенского поместья, показалась синьору Паули необыкновенно соблазнительной. Он дал разрешение на венчание и пообещал, что ни девушка, ни ее муж не окажутся в накладе, когда она вернется из его спальни к семейному очагу. Оба изъявили покорность.

Однако ко дню свадьбы политические заботы совершенно заслонили собой предстоящее маленькое удовольствие. В партии гибеллинов бушевали разногласия и синьор Паули, виднейший политик Сиенны, вернувшись домой после трудного дня, наполненного спорами, обсуждением письма Императора и составлением ответа, неожиданно обнаружил в своей спальне девушку под вуалью. Он был утомлен и огорчен, но велел ей раздеться и лечь в кровать. Она покорно стала раздеваться. Однако что-то в ее движениях побудило синьора Амадео замереть. То, что произошло потом, казалось сном. Мужчина сорока пяти лет, казалось, впервые овладевал женщиной. Он утратил представления о времени. Забыл самого себя и только желал, чтобы неслыханное счастье, обрушившееся на него, продолжалось вечно. Под утро он однако же задремал.

Проснувшись в одиночестве синьор Паули позволил себе задуматься. Такая женщина, разумеется, не могла быть невестой кузнеца. И вообще, не могла быть жительницей Сиенны - невозможно, чтобы подобная красота, грация и искусность остались  незамеченными. Он послал за кузнецом и еще до того, как посланные вернулись с сообщением, что кузнец исчез сразу после свадьбы, лихорадочно осмотрел ящики кабинета. Шкатулка, в которой хранились важнейшие секретные документы, опустела. И ключик от нее не висел более на цепочке. Но саму цепочку, вместе с крестиком уникальной венецианской работы позаботились вернуть на его шею. Гвельфы взяли верх. Нет сомнений, что во Флоренции уже сегодня к вечеру будут читать важнейшие письма, доверенные Сиеннской Республикой его заботам.

С тех пор и до конца дней своих синьор Паули был верен супруге. Верность эту он возвел в принцип и даже опубликовал небольшой трактат, осуждающий право первой ночи и прославляющий незыблемую супружескую верность. Сиеннские нобили, оправившись от  горького политического поражения и вернув себе способность шутить, называли эту смешную причуду своего соратника "принципом Паули".

О превратностях судьбы

Меня уже несколько дней   беспокоит одна мысль. Тусклая и банальная, так что даже  говорить об этом неудобно. Но и избавиться не могу. Поэтому я сначала расскажу два реальных случая из жизни, иллюстрирующих проблему. А потом, если не постесняюсь, облеку ее в слова.

У меня был родственник - младше меня лет на десять. Очень любимый. Иногда он с отцом приезжал к нам из Ленинграда. А иногда я ездила к ним. Потом он вырос, закончил политехнический, женился. Двое совершенно очаровательных детей, милая, глупенькая жена и инженерная лямка. И никакого просвета впереди на всю жизнь.

А тут случилась перестройка. И мой талантливый и неизвестно почему уверенный в себе Женька, бросился в бизнес. И за два года привлек такие инвестиции, что кроме фирмы открыл свой банк. Чтобы эту самую фирму финансировать. И вместо блеклой инженерно-заводской жизни, профкома, соцобязательств и стенгазеты, устроил себе самостоятельную яркую и великолепную перспективу. Со своим домом, виллой в Ницце и акциями на Уолл Стрит. Только ничего этого не было. В первый же день после учреждения банка в подъезде его поджидал наемный убийца. Женьку застрелили у дверей его квартиры. В двадцать девять лет. А остался бы рядовым  инженером - ему бы сейчас было под шестьдесят.
Другой вопрос, что его глупенькая жена, оказавшись в нищете  с маленькими детьми, проявила изумительную хватку и одаренность, и сделала немыслимую карьеру. Но это совсем другая история.

Вторая иллюстрация.
Жительница Чикаго по имени Линда на свой день рождения получила от мужа очень солидный чек и просьбу сходить с подругой в молл и купить там себе, чего душа пожелает. Они пошли в дорогой магазин. Купили красивых вещей: несколько платьев, замечательный пеньюар натурального шелка, изумительный купальник и даже шляпку - для самых торжественных случаев.  Мало ли? Может пригласят в Букингемский дворец... Настроение у обеих было прекрасное. В кафе выпили по коктейлю и даже позволили себе пирожные с кремом. Смеясь и болтая, увешанные картонными пакетами престижных фирм, они выходили на улицу и Линда со всего размаха ударилась в стеклянную дверь, которую приняла за открытый проем. Удар был таким сильным, что она потеряла сознание. Разбитое лицо, сотрясение мозга, амбуланс, больница... Тысяча неожиданных неприятностей закончили чудесный день.
Но!
Линде сделали сканирование мозга - опасались кровотечения от удара. И обнаружили малюсенькую опухоль. Нейрохирургическая операция прошла успешно. Опухоль оказалась глиобластомой - ужасной формой рака, которая растет  бессимптомно. А когда вырастает - безнадежно и стремительно смертельна.
Линда из Чикаго, кажется, единственный человек, заболевший этой редкой болезнью и совершенно выздоровевший. Не случись отлично вымытой стеклянной двери, она бы умерла через год, не успев надеть шляпку.

Вот я и говорю - никогда мы не знаем, что за карту  прячет судьба в рукаве.

Tags:

Известно, что гномы очень консервативны. По шестнадцать часов в день без праздников и выходных работают они в своих шахтах, добывая сокровища, чтобы наполнить ими семейные сундуки. Ничто не может отвлечь их. Разве что забота о переходящей из поколения в поколение кирке вынуждает иной раз прекратить врубаться в скалу, присесть на камень, любовно протереть волшебное лезвие замшевой тряпочкой, полить его из флакончика, хранящегося у каждого в кармане фартука. Дождаться, пока магическая жидкость впитается в голубую сталь, снова

Если интересноCollapse )

О цивилизации

Рассказал знакомый аптекарь.

Время от времени к ним за лекарствами приходит старушка. Она всем знакома, и тот фармацевт, на чью долю выпало общаться с ней в этот раз, не может удержаться от вздоха. Старушка неграмотна. От этого она не знает вообще ничего: что за бумажки принесла к прилавку - иногда это рецепты, а иногда квитанция от домового комитета. Не знает она и названий своих болезней. Ни фамилии врача. Вообще ничего, кроме своего имени.  И что ей восемьдесят пять лет. Зовут ее Мазаль.

По-видимому, и в молодости Мазаль не блистала талантами, а попросту была глупа. С возрастом это свойство усугубилось. Объяснить ей что-нибудь очень сложно. (А записать - неэффективно. Помните? - она не умеет читать). По многу раз аптекарь повторяет, что лекарство надо принимать после еды, но полной уверенности, что Мазаль так и делает, ни у кого нет. И позвонить напомнить ей нельзя. Телефона у нее нет.  Да и не нужен - близких не осталось, а самой звонить ей трудно - как найдешь нужный номер? И памяти, чтобы запомнить наизусть нет.

Ну вот - интродукция понятна.

Мазаль приплелась на днях в аптеку и протянула новый рецепт. И приколотое к нему разрешение больничной кассы. Лекарство от хронического гепатита стоит восемьдесят две тысячи четыреста семьдесят шекелей в месяц. Больному, разумеется, бесплатно. До конца жизни. Лекарство обещает существенно отдалить этот конец.

Ясно, что никто не разрешит тратить такие бешеные деньги, не удостоверившись прежде, что более дешевые лекарства от гепатита ей не помогают. Выписали одно, потом другое - анализы не улучшились. Значит, она будет принимать то, самое лучшее, которое есть у человечества на этот случай.
Старушка не в курсе. Взяла коробочку и ушла. Будет принимать - нет - никто не знает.

И оставьте дурацкие восклицания, что не хватает денег на  молодых и талантливых.  Что от старушки ни пользы, ни радости ни себе, ни другим. Что она балласт на обществе и оно должно было бы распределять блага более разумно.
Цивилизация не может разделять нужных и  не нужных. Для нее (в отличие от нас) всякая человеческая жизнь одинаково драгоценна. Слабоумный инвалид  и лауреат Нобелевской премии, выживший террорист-самоубийца и филантроп, многодетная мать и злобная старуха-мизантропка совершенно равны в своем праве на жизнь.

Нам не дано понять это душой, но, может быть, наши внуки когда-нибудь искренне согласятся, что так оно и должно быть.
У меня есть все, что нужно.
Прекрасные очки, сами затемняющие глаза, когда солнечный свет становится слишком ярким. Легковой автомобиль - немножко поцарапанный, но почти как новый. Диван, изголовье которого можно поднять,  чтобы удобнее было смотреть телевизор. Телевизор, кстати, тоже есть и висит на стенке. Поэтому смотреть его можно только лежа на диване и только если изголовье приподнято.
Компьютер есть. DELL. И в нем довольно новый windows-10. Мышь беспроводная. Даже кроссовки есть. Я их не ношу, но вдруг захочется поехать за границу. И там погулять в джунглях. На всякий случай - есть.
"Метр и смысл" Гаспарова. Маленький калейдоскоп. Гейша в парчовом кимоно с барабанчиком в руке. Флакончик духов. Даже кремовое полу пальто, купленное в Мадриде И надежный английский черный зонт. Все, о чем может мечтать человек.

Мне не хватает только одного - чердака. Там бы стоял сундук, или два старых сундука. В одном лежали бы пачки школьных учебников, конспекты по электродинамике сплошных сред и марксистско-ленинская эстетика. Мой детский дневник в толстой коричневой дерматиновой тетради. И чернобурка - подарок второй жены деда. Этот  сундук
полон.

А в другой я бы снесла Левин синий плащ и щегольскую кепочку, которую мы раздобыли в Брюгге. Детские книги. Анатомический атлас. Маленький алый гобеленчик со старинным замком. Красивые туфли, купленные к свадьбе дочери и теперь неизвестно почему ставшие тесноватыми. Письма. Альбомы со старыми фотографиями. Такими старыми, что уже никто не может вспомнить, как их звали, этих женщин, и кем они нам приходятся. Треснувший фарфоровый чайник из нашего первого сервиза. Клетчатый шерстяной плед, проеденный молью и почти растерявший бахрому. Мы купили его в Москве на Рижском рынке в нашем свадебном путешествии. Он стоил страшно дорого по нашим меркам, но был таким прекрасным - невозможно  устоять. Плед выполнил все, что обещал. Но теперь  хорошо бы поднять его на чердак. Аккуратно упаковать в старую простыню и положить, разгладив ладонью, в надежный сундук.

Я бы поднималась туда иногда.

День рождения

Праздновали день рождения пятилетнего Марка.
Все было, как положено. Много гостей, полный комплект любимых двоюродных, подаренные супергерои всех цветов и размеров, трансформеры со щелчком превращающиеся из самолетов и грузовиков в грубых двуногих исполинов. Лего и плеймобили,  выраставшие из деталей по всему полу, с помощью
старших детей. Величальные песни. Подбрасывание на стуле по числу лет с запасом в лишний год. Аплодисменты и поцелуи. Пироги и запрещенное в будни шоколадное молоко. Шарики обыкновенные и взлетающие к потолку. Беготня и скакание по диванам. Все зримые признаки полного счастья.
Внезапно на пике праздника  именинник исчез. Пришло время задувания свечей на торте, а его нигде не было. Свечи оплывали - гости разбрелись по комнатам и ванным в поисках хозяина. Наконец его обнаружили под диваном в кабинете.
Мама его подумала, опустилась на пол и вползла под диван. Но и там в сумраке добраться до него было не просто. Он отгородился от мира двумя кошками. Деликатно раздвинув их, чувствуя всем телом глубокую печаль, окутывающую ее мальчика, она обняла его и придвинула к себе. Они лежали рядом, обнявшись, и она понимала без слов, что он только что вышел из младенчества и впервые осознал, что погоня за счастьем - дело безнадежное. Счастье преходяще. Гости разойдутся, игрушки улягутся в ящик, придется чистить зубы, надевать пижаму и отправляться спать. Праздник нельзя удержать. Радость только редкое короткое мгновение.
Так они погрустили вдвоем, а потом вылезли тушить свечи и есть именинный торт.
Потому что всякому понятно, что никогда и ни в коем случае нельзя упускать ни единой частички этого короткого мгновения.
У меня выдался хороший день. Программа получилась гораздо лучше, чем я предполагала. Все требования врача были выполнены, и побочные явления от облучения ожидались совсем незначительные. А поскольку я самый старший и самый мрачный из обитателей нашей комнаты, то поднялся милый щебет, включили музыку, посыпались шутки.

Мы недавно взяли нового физика - славного парня, отлично подготовленного и на диво трудолюбивого. Я легкомысленно спросила, какие игрушки он любил в детстве. Ицик задумался.
- Я плохо помню,- ответил он. У меня в детстве, во время переселения в Израиль было несколько травмирующих событий и от этого я многое позабыл.

Я отлично поняла, о чем он говорит. Ведь и мы с детьми, пока летели из Москвы в Тель-Авив, ужасно намучились. Сутки мы просидели в Будапеште. Все время на жестких стульях, не выходя из здания аэропорта. Даже маленькая дочка не могла лечь. Когда, наконец, ей дали кровать, она заснула так глубоко, что через полчаса мы не могли разбудить ее к посадке на самолет. Проснувшись, она пробормотала: "оставьте меня здесь" - так ей, маленькой, хотелось спать.

Ицхак все же рассказал то, что помнил. Их тоже было четверо: мама, папа, он - пяти лет и трехлетний брат. Они шли пешком из Эфиопии в Судан. Больше тысячи километров. В Судане был лагерь под покровительством ООН и оттуда их должны были переправить в Израиль. Мама была беременна. По дороге ребенок родился и умер. И многие другие, что шли рядом умирали. Он не знал отчего. Просто они больше не шли рядом и их мешки разделяли между собой другие. Родственники, если были. Или чужие, которым повезло получить просто так несколько килограммов муки и пару штанов.

В Судане на них напали и ограбили. Припасов и денег не осталось. Мужчины устроили временный лагерь для семей и ушли в ближайший городок заработать на еду. Там в городе отец заболел и умер, и мама, взяв маленького сына, ушла похоронить его.

Как раз в этот момент Суданские власти обнаружили несколько десятков эфиопских  евреев, незаконно находящихся у них на территории и отправили их назад в Эфиопию. Пятилетний Ицхак пошел со всеми. А мама с братом добрались до Израиля.

Год Ицхак был совсем один. Знакомая тетя кормила его. Где он спал? Сейчас не помнит, но может быть, с детьми той тети? Через год брат матери приехал в Эфиопию, чудом разыскал ребенка, купил ему сандали, оформил документы и увез к маме в Израиль.

Так что про игрушки он не помнит.

У входа

И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять


Отчего-то мне кажется, что природа не равнодушна к младой жизни. И даже довольно настойчива в стремлении оберегать и сохранять новорожденное. Хотя, конечно, не настолько, чтобы укротить свой неистовый характер, придержать какой-нибудь ураган, или потушить дождиком разгорающийся лесной пожар. И у природы, как и у всех остальных, правая рука не ведает, что творит левая. Однако! Непредвзятому наблюдателю очевидно, что без благосклонной симпатии природы, жизнь затухла бы не успев добраться даже до слизняков.

Не знаю, в чем именно состоит протекция мироздания по отношению к еловым шишкам или стрептококкам. Но относительно млекопитающих я, как равноправный член сообщества, полностью в курсе. Могучий инстинкт продолжения рода манипулирует нами всеми: от ночной мышки, обитающей в Иудейской пустыне до Королевы Англии.

Размножение обернуто во множество заманчивых соблазнительных покровов. Организм производит десятки гормонов, принуждающих нас действовать в интересах Генерального Плана.

Маленький мальчик, вернувшись из детского сада, взволновано рассказывает, что воспитательница Мири откинула рукой челку и встряхнула черными волосами: это оно - природа готовит ребёнка передавать свои гены грядущим поколениям.

Трехлетняя девочка нежно укачивает пластмассового младенца и пытается приставить его ротик к своему крошечному сосочку. Это природа
завлекает её мнимыми радостями млекопитания. Собственно, они не совсем мнимые: если молока достаточно, то запах и тепло младенческого тельца, ритмичные движения губ и щечек, тихие посапывание и звучное глотание каждый раз дают кормящей матери несколько минут полноценного счастья. Природа придержала этот трюк, чтобы и второй, и третий раз заманить нас в ловушку деторождения. Адские муки родов забываются, а блаженство пухлой ладошки, по-хозяйски расположившейся на полной груди вспоминается снова и снова.

Потом дети вырастут и лет сорок мы с ними будем взрослыми людьми, связанными общими сладкими воспоминаниями их детства и нашей молодости.

А потом мы постареем, и на них падут хлопоты и заботы немного похожие на те, которые одолевали нас, когда они были маленькими. За одним исключением - природа не вмешивается. Мы, старые, ее не интересуем. Никакого флера не будет накинуто на их обязанности.

Ах, как несправедливо!

Tags:

О ярких заплатах

Есть люди, которые регулярно читают мои рассказы. Хорошо-с!
Некоторым  они всегда нравятся. Другие - читательская элита - относятся критически. Иногда одобряют, иногда - нет. Пишут письма в личку. Исправляют грамматические  ошибки, уточняют исторические факты, подбрасывают сюжеты. Есть и такие, которые читают, и им ужасно не нравится. Но читают. По-моему, это подвиг! Что  заставило бы меня сделать подобное, а?

Однако, как это ни печально, большинству населения Земли мой блог не известен. У меня есть хорошие знакомые, приятели, сотрудники и даже родственники, которые ЖЖ не открывают. Я охотно дарю им мои книги.

Дальше интереснее.
Процентов восемьдесят книжек, разосланных, розданных и даже проданных прочитаны и одобрены. Несколько штук уже около года в процессе чтения. Я иногда вижу одну из них засаленную и немножко помятую. В ней лежит закладка и она медленно-медленно сдвигается к концу. Молодым трудновато читать по-русски.

Одну гневно осудили

И есть три книжки с особенной судьбой. Первая с пышной дарственной надписью уже полгода дожидается в Петах-Тикве, чтобы за ней зашли.
Другую мой хороший товарищ брать отказался. На вопрос: "Хочешь, я подарю тебе мою книгу?", он кратко ответил: "Нет!" Человек цельный, честный и мужественный не в смысле храбрости, а в смысле соответствия моему представлению о "настоящем мужчине".
С третьей было особенно забавно. Под конец рабочего дня я дала ее сотруднице - милой, хлопотливой дружелюбной болтушке.
Она сморщила носик и сказала: "Ну что ты мне даешь теперь? Я уже заперла свою дверь - не потащу же я ее к себе домой??"
Я подумала: "Действительно! Не тащить же книгу домой?!"
Больше мы об этом не заговаривали.

Вчера я беседовала с моим издателем. Он рассказал, что ему из Израиля стали посылать романы. Причем авторы ссылаются на дружбу со мной.
Он назвал незнакомую фамилию, и поинтересовался, в каких мы отношениях. Я восхищена. Ведь можно было с таким же успехом помянуть Меира Шалева или Дину Рубину. А выбрали меня!

Колька Игнатьев

Колька Игнатьев снова разругался с родителями. Он натянул куртку, надвинул на лоб капюшон, выскочил на лестничную площадку, яростно хлопнув дверью, и с грохотом сбежал по ступенькам к парадному. На улице щел дождь. Капли стучали по капюшону, задавая правильный ритм, помогая упорядочить мысли. Он зашел в булочную, выбрал теплый бублик с маком и съел, потом постоял в очереди в кассу кинотеатра, купил билет и зашел в зал. По крайней мере там было тепло и сухо. Журнал он смотрел внимательно, а когда началось кино, быстро потерял нить кто и зачем стреляет и от кого герой убегает, перепрыгивая с вагона на вагон. Колька думал о своем, и мысли эти были неторопливы и приятны. Сеанс кончился, и Колька пошел домой успокоенный.

Родители уже легли. Он быстро проскочил в свою комнату, разделся и нырнул в постель. Сон уже почти накрыл его, когда Колька почувствовал, что мать сидит на его постели и гладит Колькину нестриженную голову.
- Миленький! – шептала мать. – Что же нам с тобой делать? Я сегодня была на родительском собрании. Ты совсем перестал готовить уроки. Анна Викторовна говорит, что делаешь ошибки, как пятиклассник, а сочинения вообще не сдаешь. Математик сказал, что если бы ты хотел, то мог бы. Но домашних заданий не выполняешь. По истории тебе тройку еле натянули. Даже физкультурник жаловался, что ты приходишь без формы.

- Мам! Ну скучно мне все это. Сил нет, как скучно. Я старался, но заставить себя не могу
- Ладно! Понимаю! И папа не очень-то в школе отличался. Черт с ней, со школой! Но, Коленька! Ты же молотка в руки не брал! Гвоздя забить не умеешь! Отец твой любую работу сделает с закрытыми глазами. Что приусадебный вскопать, что трубу поменять, что кафель положить. А ты? Как жить будешь, Колька? У тебя и друзей нет. Соседка все жалуется, что сын выпивает с друзьями, а я грешным делом подумала, что рада была бы, если бы и ты с друзьями или с отцом пивка попил. Так ведь нет! Сидишь, как сыч у себя в комнате. Ни телевизора не смотришь! Ни в стрелялки, как все нормальные дети, не играешь!
Ну что?? Объясни мне, что ты сидишь целыми днями? Что за закорючки пишешь?
Мать зарыдала…

Кольке было ее ужасно жалко.
- Мама, я проверял доказательство АВС гипотезы Мошидзуки. Никто в мире не мог ее проверить. А я – я кажется нашел ошибку.
- И зачем это? - С тоской спросила мать.
- Ну как… для решения уравнений Морделла
Вот закончу свое доказательство теоремы и пошлю в Успехи Математических наук. Ты понимаешь, мама? Я, может, премию Филдса получу!

Мать вытерла слезы углом простыни и вздохнула. "Мошидзуки, значит. Ну, спи, спи. Завтра первый урок литература. Опоздаешь – мне твоя Анна Викторовна снова втык сделает по телефону"

Profile

ottikubo
Нелли

Latest Month

November 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars