Талоны

    В середине восьмидесятых продуктов в тбилисских магазинах стало совсем мало. Хотя гости, приехавшие из Челябинска, находили наш стол изобильным, но, во-первых, фрукты и овощи мы покупали на базаре, а во-вторых, и в магазинах кое-что было. Продавалось мясо, хоть и страшноватое на вид, и сильно костлявое. Бывал сыр - одного сорта, а все же в магазине, недалеко от дома. С утра можно было купить молоко, а если пришел среди первых и принес банку, то, пожалуй, и сметану. Бывали и всякие молочные подробности вроде мацони, кефира и розоватого ацидофильного молока. Разумеется, к девяти часам утра оставался один кислый, как уксус творог, но тот, кто приходил поздно, знал, что пенять должен только на себя. Явился бы еще в десять!

Collapse )

Купите бублики!

Вот она, книга "Буквари и антиквары". Даже с пересылкой заграницу не очень дорого - около 15 долларов. Искренне благодарна тем, кто купит - если на книгу будет спрос, в будущем году Время напечатает вторую книгу из этой серии "Междуречие".
А если нет, то нет!

https://www.labirint.ru/books/771025/?point=rgwish&fbclid=IwAR1c2ETl8KdcNUykTKqE07IljS4xHLHrQdzKBgK3QVWiLHFODs3XxW8u5uM

Ограбление

Аннетт позвонила Мишелю под вечер.  Он нехотя снял трубку, но услышав ее голос сразу оживился.
- Ну как? - спросила она.
- Ужасно, - томно сказал Мишель. Голова гудит, и на колене синяк.
- Я приду сейчас, - решительно сказала Аннетт. Проведать. И вообще, нам надо поговорить!
Она положила трубку, не дав ему ответить.
Мишель и Аннетт вместе учились в Эколь-нормаль на математическом. Он был влюблен в нее, об этом знал весь
Collapse )

Глава из книги

С полгода назад я отправила в "Заметки по еврейской истории" главу из книги "Междуречие". Они мне ничего не ответили. Прошло 6 месяцев и я в сердцах написала им, что отзываю свой текст и отдаю его в другое место. И что вы думали? Когда я изливала свою обиду за то, что они не сочли должным мне ответить, все уже было напечатано! Это просто я не дала себе труда читать тот сайт, на котором сама же хотела печататься.
Вот текст
http://z.berkovich-zametki.com/y2020/nomer7/voskobojnik/

Превращение

  В природе все происходит постепенно: яйцеклетка неторопливо, делясь на ходу, приближается к матке, встраивается в толстенькую стеночку, пролезает внутрь и, устраиваясь поудобнее, начинает длинный процесс постепенного преобразования микроскопического пустяка в человеческого ребенка. Или метаморфозы, в результате которых из крохотного яичка появляется мохнатая гусеничка, которая растет, взрослеет, несколько раз меняет кожу, становится куколкой и в неподвижности терпеливо ждет, когда наступит время сделаться бабочкой. Даже невозможно вообразить, что значительное событие в живом мире произойдет вдруг. Это было только однажды - когда Господь единым своим желанием сотворил Адама. И больше не повторялось.Collapse )

Утро

    Санечка проснулась первая. Она вообще плохо спала. Тявкнув, разбудила Тимку. Он был добродушный и ленивый. Охотно повалялся бы еще с полчасика, но опыт показывал, что начинать день с пререкательств не стоит.
      Они попили водички и полизали мисочки, в которых ничего стоящего еще не было. Говорить собаки, конечно, не умеют, но кое-какой телепатией пользуются с самого щенячьего возраста.
- Надо бы разбудить Яшу и Вику, и вывести на прогулку, - сказал Тимка. – Пора. Нехорошо им залеживаться, нездорóво.
- Да не пойдет он, - пробурчала Санька. – Скажет, что нога болит. А ведь ему надо двигаться.
- А что, думаешь отмазка? – удивился простодушный Тимка, - на самом деле не болит?
- Болит, конечно, дубина ты… да ведь и у меня живот болит, и у Вики спина и зубы. А гуляем же! Вообще он в последнее время мне не нравится. Шерсть не блестит, аппетит хуже, чем обычно – того ему не хочется, этого не желает… Целый день сидит за закрытой дверью, смотрит на экран… что хорошего там увидишь? Раньше хоть на работу ходил, а теперь стучит без толку целый день по клавишам
- Надо бы его к психологу, - вздохнул Тимка. Помнишь, нас с тобой водили, когда мы были детьми. Чтоб не скулили и слушались команд.
- Балбес ты, Тимка, - вздохнула Саня. – ничего не смыслишь. Психологи это для собак. К нашему однажды и кошку приводили. Сильно нервную. Бывает, что и лошадью занимается – если породистая. А людей психологи не лечат. Да и какая у людей психология? Вот хоть наших возьми. Умнее них людей не бывает, - верно? А ведь, по чести говоря, много ли они чувствуют? Воспитаны отлично – это мы постарались. Экстерьер приятный. Тут не поспоришь, любо-дорого. Потому, что порода элитная. Но от этого болеют… Надо за ними ухаживать, водить на прогулки, спать в их кровати. Вообще, хлопот с ними не оберешься. Яше надо бы лекарство давать. А Вика и так ничего, веселая.  Хорошо, что мы их завели, правда?
- Да, - твердо ответил Тимка. – Я ни чуточки не жалею, что пару взяли. Они такие ласковые, дружелюбные. Это мы правильно придумали!

Слухи

Когда Агате исполнилось восемь, отец отлил для нее настоящий бронзовый треножник, украшенный резьбой по краю сидения и изящными фигурками в верхней части ножек. Большая честь и невиданное событие. На низком, но настоящем треножнике сивилл сидела девочка. Пока ее подруги учились ткать и стряпать, шили туники глиняным куклам и пасли овец, Агата под надзором Дафны предсказывала будущее иноземцам. Она, конечно, была в храме только несколько утренних часов. Потом уставала, сдавливала пальчиками лоб и, не прощаясь, забыв про Дафну, выходила из полутемного, пропитанного куре.ниями помещения  на солнышко. Когда было не жарко,  засыпала где-нибудь на траве под деревом, а в зной или дождь уходила к себе домой. Мать жалела Агату, бросала домашние дела, ложилась вместе с ней, обнимала, убаюкивала. Иногда, если в  храме случалось что-нибудь страшное или смешное, Агата рассказывала Феодосии, задремывая, и та слушала с ужасом и восторгом, сожалея о том, что ей самой эти ужасы и восторги уже заказаны. Через пару часов девочка просыпалась, бралась  помочь матери, но веретено и сковородки были ей скучны, и она возвращалась к Дафне.
     Дафна, не занятая домашней работой, учила Агату читать, или рассказывала ей про странные обычаи, принятые у персов и нубийцев. Потом рабыня приносила столик с вечерней похлебкой, затем какие-нибудь сладости - финики или сушеный инжир. Иногда они немного гуляли под звездным небом и рассказывали друг другу сны. Часто маленькая сивилла просила старую рассказать, как злая мачеха привела к ней Феодосию.  Слова: "Денег с тебя не возьму, но и терпеть ее больше не буду" всегда вызывали ее смех. "Помни, что хотя у твоей матери был великий дар прорицания, а все же до двенадцати лет она на треножник не садилась, - говорила Дафна. - Ты самая юная сивилла с тех пор, как Уран взял в жены Гею! Веди себя, как положено. Не горбись и не хихикай!"
Потом рабыня омывала им ноги, и они вместе укладывались спать.
     Однажды утром привратник доложил, что прорицания просит женщина из чужой страны. В храм вошла красивая златокудрая матрона с двумя рабами. Она была беременна, и Дафна подивилась, что в такое время пустилась в дальнее путешествие.
- Вижу, что ты дочь царя, - сказала Дафна. - Родишь через два месяца, вполне благополучно. У тебя мальчик.
- Она не за этим прибыла. По морю плыла, бедная. Тошнило всю дорогу, - сказала Агата
- Там  латины на реке Тибр основали новый город, - сказала просительница. -У них были только молодые воины и никаких женщин. Меня похитили,  и всех  подруг тоже.  Отец мой сабинский царь Тит Таций этого так не оставит. Городок наш маленький, плохо защищен - сабиняне, да еще под водительством отца, захватят его, играючи, а мы уже привыкли. Я возвращаться не хочу - мужа люблю. И подруги мои не хотят. У нас мужья красивые и добрые. Жен не обижают и даже советуются с нами. И украшения дарят. Отец маму  бьет чуть не каждую неделю, а я с тех пор, как замужем, еще ни разу не плакала.
Сивиллы помолчали, подумали...
-Я знаю, - радостно вскочила Агата, но под строгим взглядом Дафны, уселась на место и заговорила равнодушным голосом:
"Они будут наступать на Рим в первое летнее полнолуние. Ночью. Как раз, как взойдет луна. Пусть римляне подготовятся, пусть стоят с мечами и ждут их. А вы с детьми выйдите вперед. Так чтобы быть между отцами и мужьями. Хватайте ваших братьев и соседей за стремя - называйте по именам, чтобы они вас узнали, показывайте им младенцев и умоляйте не оставлять детей сиротами...
Как они увидят, что врасплох застать не получилось, а тут еще вы воете и младенцы, их внуки и племянники пищат, отступят, будь спокойна. А потом переговоры за чашами вина... и все будет хорошо. Даже сможете навестить родню, если захотите, а потом вернуться к мужьям..."
Беременная поклонилась как могла низко, раб ее поставил ларец с платой за прорицание к ногам старшей сивиллы, а другой - большую нарядную куклу с настоящими волосами, золотыми, как у просительницы, к ногам Агаты. Они ушли.
-Ты смотри, - удивилась Дафна, - уже и на Апеннинах слышали, что Дельфийский оракул маленькая девочка. И как только слухи расходятся...
   

Рома

Вадим Сергеевич Курковский немного стеснялся своей специальности. Он был высоким и сильным мужчиной тридцати пяти лет, про каких его бабушка когда-то говаривала "Ему бы шпалы ворочать, а он бумажки пишет". Самое постыдное заключалось в том, что он даже не писал бумажек, а правил те, что написали другие. Вообще-то стесняться не стоило. Курковский был блестящим редактором в мощном издательстве. Литературный вкус его был чудом природы - как выдающийся дегустатор вина он различал великое множество оттенков. Сам автор и понятия не имел, какие сокровища скрыты на страницах его романа. Хорошие писатели вообще существа глуповатые - талант и трудолюбие почти не оставляют им места для других качеств души. Так что они (и даже самые знаменитые из них) готовы были подождать с выпуском книги несколько месяцев только чтобы редактировал рукопись никто другой, как Курковский. Даже самые амбициозные обычно не спорили с редактором. Уж если он говорил, что метафора слишком цветистая или абзац требует еще одного предложения с ударным последним слогом, автор мог позволить себе разве что пожать плечами и переделать, как сказано. Работа с ним могла быть долгой - иногда какой-нибудь второстепенный персонаж становился любимцем редактора, и писатель дописывал ему новые эпизоды. Но тогда уж - будьте спокойны - читатель запоминал этого второстепенного на долгие годы и, возвращаясь к книге, выискивал его на страницах.
Collapse )

Инструктаж

Марина познакомилась с Итамаром в университете. Она училась на медицинском, он вел лабораторные по химии и писал свою докторскую на химическом факультете. Они начали встречаться. Гуляли вечерами, иногда заходили в бары выпить по коктейлю. Ей было легко с ним.  В субботу они поехали в Тель-Авив на море. У Марины был маленький старенький Гетц - подарок родителей. Они провели чудесный день. Целовались, плавали, смазывали друг друга кремом от загара, обсуждали людей вокруг, указывая на них взглядом и стараясь сохранить серьезность. Пообедали в отеле на морском берегу, опять купались. Вечером вернулись в Иерусалим. Марина подвезла Итамара к его дому. Прежде, чем выйти из машины он сказал: "На следующей неделе поедем на моей Хонде. И в пятницу. Я закажу номер в Ренессансе на две ночи." Он взял ее за плечи и внимательно посмотрел в глаза: "Ты не против?" Она притянула к себе его голову,  чмокнула  в нос и ответила: "Я - за!"Collapse )

Марк

Бабушка приготовила Марку гамбургер. Почти как настоящий. Он ел в булочке и смотрел мультик. Бабушка спросила: «Вкусно?" Он молча кивнул. Бабушка: "Что же ты не похвалишь? Мне было бы приятно"
Он строго: "Бабуля! Запомни раз и навсегда! Все, что ты готовишь - вкусно! Запомнила??"


У Марка по зуму урок рисования. Разговаривая с учительницей, увидел в поле зрения камеры мужчину в майке и тапочках. Спрашивает у девушки: "Это кто?"
 Она говорит: "Мой друг!"
- А не муж?
- Нет!
- А почему?
- Он мне не предложил выйти за него замуж
- А почему не предложил?
- Откуда я знаю?! Ицик, иди сам объясни ребенку, почему!!!


Говорит печально: «Мне тоже надо будет жениться. Но на ком? Девочек так много… Не знаю, как я буду выбирать. Может, когда уже окончательно надо будет выбрать, ты, мама, пойдешь со мной? Посоветуешь, какая лучше…»
Мама сажает его к себе на колени, гладит коротко стриженную круглую головку и говорит: «Я обязательно посоветую тебе, на ком лучше жениться. Если только ты не забудешь у меня спросить…»


Марк рассказывает маме, какой смешной случай был в школе. Весь подрагивает от радостного возбуждения. «Оказывается, Тамар – русская*».
Мама удивляется: «А почему это смешно?»
«Смешно – все обыкновенные, а она русская»
Мама говорит: «Это не такая редкость. Вот, например, я тоже русская. И бабуля» Марк заливается смехом: «И бабуля тоже?! А почему?»
«Потому, что она приехала из России и меня привезла… Да и ты…»
«И я русский?? А почему?»
«А на каком языке, по-твоему, мы сейчас разговариваем?»


*В Израиле "русскими" называют евреев, приехавших из России