Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

Мыслящее растение

Пятнадцатилетняя Майко была лучшей девушкой в своей деревне. Множество женихов осаждали ее отца просьбами выдать ее замуж, но у него самого было небольшое стадо лам, отлично ухоженный огород и маисовое поле. Так что он не нуждался в выкупе за невесту и, любя дочь без памяти, не торопился с ней расставаться. Майко была красива. У нее были блестящие черные волосы, смуглая гладкая кожа и ровные белые зубки. Она часто улыбалась и ее улыбка – открытая и искренняя, влекла к ней мужчин и женщин. Другую бы за это обходили стороной – ведь в деревне, да и во всей стране, улыбались редко. Люди были серьезны и неразговорчивы. И считали болтовню, а тем более смех – признаком глупости. Но про Майко нельзя было и подумать такого. Девушка в свои пятнадцать лет была жрицей Великого одушевленного растения Узо-Картога. Дарителя сытости и Исполнителя желаний.
Растение это в почете и уважении росло во всех огородах. Майко охотно объясняла соседям, как правильно за ним ухаживать, как ему кланяться и оказывать знаки внимания.  И если была засуха и воды для полива не хватало маису и фасоли, то последнюю чашку отдавали Великому Узо-Картога. Однако с тех пор, как Майко стала его жрицей, засухи не бывало. Узо-Картога любил свою молоденькую служанку, охотно принимал ее жертвы и исполнял просьбы.
Деревня жила своей жизнью, когда огромный испанский галеон бросил якорь в бухте у незнакомого берега.
Множество испанцев в блестящих кирасах спрыгнули в шлюпки и устремились на берег. Первым делом они срубили высокую тонкую пальму, наскоро, в пять топоров, соорудили из нее грубую мачту, и подняли на новой земле флаг Испанской Короны. Теперь вся страна, до самого ее края была их законной добычей. Командор отдал приказ и несколько отрядов углубилось в лес в поисках дичи, сокровищ и приключений. Через две недели, когда разведчики вернулись, они оповестили командора и всех спутников, что земля богата, жители дружелюбны и гостеприимны, а леса полны дичью.
Солдаты под начальством командора двинулись вглубь континента, чтобы найти местного короля и поставить его в известность о том, что он стал покорным подданным короля испанского.
Тогда капитан разрешил свободным от вахты уходить в лес маленькими группами или даже в одиночку, и искать свою законную добычу по собственному разумению. Единственными законом было своевременное возращение на корабль. Так капрал Мигель Альварес Тринидад-и-Тобаго, судовой врач, поэт и путешественник забрел в деревушку, где жила Майко, дочь Катекиля, красавица и жрица Божественного мыслящего растения Узо-Картога. Молодые люди встретились у колодца и любовь поразила обоих, как удар грома. Майко никогда не видела голубых глаз, кудрявых золотистых волос, тонкого носа и блестящей кирасы. Мигель Альварес никогда не встречал смуглых красавиц в коротких платьях, спокойно и доверчиво смотрящих в глаза незнакомому вооруженному мужчине.
Он выразил свое почтительное восхищение на чистейшем кастильском языке, такой фразой не стыдно было бы приветствовать герцогиню Альба. Она ответила ему без смущения, звучно и выразительно, и голос ее был, как гобой. Но, увы! – он не понял ни единого слова. Оба хотели что-то объяснить, сказать, спросить, но ни одного слова, понятного обоим не существовало в этом мире. Мигель-Альварес пробовал говорить по-французски и по-фламандски. По латыни и по-арабски. Ведь он был врачом, а значит знал много языков, потому что изучал трактаты, написанные великими врачами древности. Он даже сказал несколько слов на древнееврейском языке, но Майко только покачала головой. На глазах у нее заблестели слезы. Ей было необходимо понять, что говорит прекрасный незнакомец. Узнать его имя и каким богам он поклоняется. Расспросить о его родителях и женах, о его друзьях и врагах, о его победах и о том, с кем и в какие игры он играл в детстве.
Внезапно, девушка схватила его за руку и потащила за собой. Он прекрасно понял, что им надо искать помощи, и красавица догадалось, кто именно может помочь. Скоро они очутились в маленьком огороженном дворике.  В середине двора рос кустик, покрытый замечательными белыми цветами с тонким и нежным ароматом. Девушка поклонилась кусту и показала Мигелю-Альваресу, что и он должен поклониться. Потом она опустилась перед кустом на колени и стала о чем-то страстно умолять. Куст тихо шелестел листиками и ничего не отвечал. Девушка просила горячей и горячей, дотронулась до листиков кончиками пальцев и пролила целый дождик слез в чашечки цветков. Этого куст не выдержал. "Ну, ладно, - сказал он по-испански, - черт с тобой. Раз уж тебе так надо, говори с ним на его глупом языке. Но имей в виду, ваш - фонетически, лексически и синтаксически – лучше! Не говоря уж о морфемах"
И девушка немедленно заговорила по-испански.
-Ни в чем не могу ей отказать! – объяснил куст Мигелю-Альваресу и снова занялся своим делом – стал шелестеть листиками на свежем ветерке и покачивать нежно пахнущими головками цветов.
Майко и Мигель-Альварес не видя ничего вокруг рассказывали друг другу самое главное и важное в их жизни. Они продолжали болтать, когда солнце стало уходить за горизонт и капрал вспомнил, что он должен быть на корабле за два часа до полуночи. Так началась их великая любовь.
Корабль стоял в гавани полгода, пока командор договаривался с покладистыми королями этой страны и покорял строптивых. Всех жителей обложили налогами в пользу испанцев, но Майко была занята служением Узо-Картогу и любовью к Мигель-Альваресу, так что ничего не заметила. Все золотые кастрюльки, мисочки и мамины украшения, какие были у них в доме пришлось отдать испанцам, но Майко было все равно, золотые или глиняные миски стоят на столе во время еды: когда Мигель-Альварес сидел за столом рядом с ней, она ела с аппетитом и смотрела ему в глаза. А когда он был на корабле, ей не хотелось есть ни с глиняной, ни с золотой посуды. Она теперь знала о его стране очень много. А самое главное – она знала, что рано или поздно, корабль вернется в Кадис и Мигель-Альварес, верный своей присяге, уплывет вместе с ним. Он рассказал ей, что капитан ни за что не разрешит взять ее в Испанию, потому что в дальнем морском походе женщины были дурной приметой и могли вызвать кораблекрушение. Какую-нибудь маркизу или принцессу взять бы, конечно, пришлось, если бы им взбрело в голову такое путешествие, но простую туземную девушку, проберись она тайком на корабль, тут же сбросили бы за борт.
Так что их любовь была обречена на разлуку.
И когда эта разлука пришла, Майко выкопала куст Узо-Картогу, такой же как тот, который подарил им общий язык и отдала его в дар любимому. Она научила его, как ухаживать за мыслящим растением, как поклоняться ему, и поклялась, что семья, которая держит у себя в огороде Узо-Картогу и обращается с ним, как следует, никогда не будет знать голода.
Мигель-Альварес Тринидад-и-Тобаго вернулся в Мадрид, посадил кустик у себя в саду и научил слуг, как за ним ухаживать и как из одного кустика получить целое поле Узо-Картогу. Он рассказал и то, что мыслящее растение насыщает всякого, кто за ним хорошо ухаживает. Но если цветы его были хороши, и сестры разбогатевшего сеньора Тринидад-и-Тобаго, украшавшие прически этими цветами, пользовались на балах большим и заслуженным успехом, то плоды оказались не только не вкусными, но и вообще ядовитыми. Сеньор Тринидад-и-Тобаго к этому времени женился на богатой наследнице маркиза и по ночам, вспоминая свою смуглую красавицу, думал, что Узо-Картогу своим ядом мстит ему за измену.
Тем временем, цветы вошли в моду. Корешки, из которых появлялись новые кустики выпрашивали, покупали и воровали из сада Мигеля-Альвареса. Через некоторое время даже королева Франции приказала посадить большую клумбу из этих цветов в саду дворца в Версале. Никто не знал, что растение мыслящее, да, говоря по правде, оно отвыкло от размышлений и чудес, лишившись поклонения, молитв и преданных жрецов. Цветы его были по-прежнему хороши и душисты и радовали дам, а плоды по-прежнему горьки и ядовиты. Прошли века и Узо-Картога, который уже почти совсем разучился мыслить и повелевать, сделал последнее свое чудо. 
Французский ботаник Огюст Пармантье, который особенно любовно и ласково ухаживал за кустиками цветов, однажды увидел сон. Во сне куст заговорил с ним и сказал, что он обещал сытость всякому, кто будет его разводить. И не его вина, что европейцы тупы. Бессмысленно и опасно жевать ядовитые плоды. Но если выкопать клубни, которые созревают между корней чудесного растения, то они и вкусны, и полезны, и могут насытить несметное множество народу, если их варить или жарить должным образом. Проснувшись, Пармантье схватил лопату и побежал в сад, где его ждали так любимые им кустики. В это время года на них уже не было цветов. Он разрыл землю под кустом и обнаружил несколько светло-коричневых плодов приятной на глаз формы, каждый размером с женский кулачок. Пармантье накопал целое ведро этих клубней и побежал с ними на кухню. Сначала он сварил один в воде, очистил сваренный от тонкой, кожуры, посыпал солью и съел его, сдобрив хорошим куском сливочного масла. Ах!! Это было великолепно! Что за чудо – воскликнул ботаник! Я видел вещий сон. Что за милый клубень у этого Картога.  Картошечка моя – да ты просто прелесть!!
Потом он нарезал картошку ломтиками и поджарил – и это было великолепно. Пармантье не выходил из кухни дни и ночи, готовя из картошки все новые и новые блюда. И сегодня в любой серьезной поваренной книге есть рецепт картофельного супа Пармантье, картофельной запеканки Пармантье, Гратен Пармантье, яйца Пармантье... Так что сами слово "пармантье" означает для француза что-то картофельное. А картошка, про которую теперь всему миру стало известно, что она не ядовита, а наоборот, очень вкусна и неприхотлива, избавила от голода каждого человека, который сажает ее в своем огороде и ухаживает за ней должным образом.
Как и обещала маленькая индианка Майко, сделавшая своему любимому и всей Европе самый роскошный подарок, какой только делала когда-нибудь  кому-нибудь какая-нибудь великая Императрица
Tags: НО, Сказка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 48 comments