Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

Некстати о птичках

Хорошо при свете лампы
Книжки милые читать,
Перелистывать эстампы
И по клавишам бренчать
                                                       
Мне подарили эстамп. Я знала, что это какая-то гравюра, но как она может выглядеть представляла довольно туманно. Когда передо мной раскрыли картонную папочку, и я увидела, что в ней лежит, то только ахнула - сердце замерло от восторга и умиления. Не было ни малейших сомнений - это и есть эстамп!
Примерно вот  такая картинка


Только лист бумаги, на которой оттиснута гравюра, чуть более потрепан и удлинен. Вероятно, вырезан из книги - думаю атласа французских птиц, или чего-нибудь в этом роде... Есть и номер страницы - 603
Тончайшим перышком под изображением написано французское название птицы и дата, совмещенная с инициалами художника: A.F. 1838.
Я касаюсь листочка, который мог принадлежать толстому тому из библиотеки мистера Рочестера. Джен Эйр могла показывать эту птичку своей воспитаннице Адели. Сейчас бумага пожелтела и обветшала, хоть краски нисколько не выцвели. А в тот год, когда книгу только переплели, старое дерево красовалось на белом листе и отделялось от других белых листов строгой вуалью папиросной бумаги. Наполеон уже умер, но был еще жив Талейран. Он еще мог полистать эту книгу, полюбоваться перышками и клювиками, и убедиться, что память его не подводит и он безошибочно помнит название каждой птицы. В тот год в Киеве открыли Институт благородных девиц.  Благородные девицы на вакациях одевались по парижской моде того времени, то-есть примерно так:                          
Пушкин  уже год как умер, но господин Загоскин еще процветал и  издал книгу "Искуситель". Аж в трех томах! В Минске в тот год произошли гонения на масонов. Губернатор приказал "Все масонские знаки, книги, бумаги, дипломы и другие вещи - вырыть яму внизу под горой, на улице, ведущей вдоль Жидовского кладбища до Ляховки - сжечь". Птичка сидела на полузасохшей ветке и сердито смотрела за пределы картинки. Она была занята, когда революция прогнала короля Луи Филиппа и провозгласила нового императора Наполеона. Все так же сидела спиной к маленькому шале, когда прусаки первый раз вошли в Париж. Кто-то касался ее, разглядывая перышки, когда началась Первая Мировая война. Мальчики, любившие эту книгу, много раз останавливавшиеся  на странице 603, погибли под Верденом, в Шампани и Артуа, но книга все так же стояла в ореховом книжном шкафу. Она пережила двадцатый век. Библиотека не пострадала от бомбежек потому что французское правительство не сопротивлялось немецкой оккупации. Немцы пришли и ушли. Новые поколения детей перелистывали толстую заманчивую книгу с яркими картинками. Потом эти дети выросли, стали студентами и яростно бунтовали против Де Голля.  Шли годы. Рухнула Берлинская стена, исчезла коммунистическая партия Советского Союза, будто никогда и не существовала. И сам Союз распался, и я уехала в Израиль. А хозяин библиотеки разорился, и имущество его ушло к антикварам и букинистам. Кто-то из них счел, что выгоднее продаст эстампы по одному, вырезал страницы и вложил каждую птичку в отдельный прозрачный пакет.

А на днях мой парижский товарищ перед тем как приехать в Тель-Авив заглянул к антиквару, купил у него сердитую птичку и привез мне в подарок. И я ахнула. И сердце мое замерло от умиления и восторга.
Я обещала птичке, что ее история не закончится моей смертью. Я позабочусь, чтобы дети мои были с ней осторожны и аккуратны и передали в лучшем виде своим правнукам. Что-то еще увидит пуночка, когда мой новорожденный внук станет прадедом и доверит ее самому надежному из своих потомков?

Tags: НО, Прошлое и будущее, Эссе
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments