Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

Category:

Национальное страхование

  История эта уже больше двадцати пяти лет шебуршится и колется в моей памяти. Четыреста рассказов я написала, выводя из души своей тревожное и страшное. Изливаясь в тексты оно становилось немного смешным, печальным и занятным. Так что я совсем помирилась со своими воспоминаниями. Они оделись в рамочки и мирно украшают мое прошлое, пока я улыбаясь тихонько спускаюсь к своему будущему. Но этот эпизод так отчаянно врезался в минувшее, что выковыривать его придется насильно. Кажется ни крупицы удовольствия ни вы, ни я в нем не обретем.



Мы с Левой и детьми жили тогда в Натании. Учились, как положено, в ульпанах. А я, как положено, подрабатывала на частных уборках и ухаживала за стариками, которых мне указывал институт национального страхования. Беспомощные старики имеют право на помощницу. Приходит женщина (я). Убирает квартиру, моет пол, выносит мусор, ходит в магазин, готовит что-то горячее, сопровождает подопечного к врачу, помогает искупаться и все в таком роде... Кому сколько часов в неделю положено. И за каждый час мне исправно платили пять шекелей. И даже не брали подоходного налога, справедливо полагая, что доходами это назвать невозможно.

     Несколько старушек, за которыми я ухаживала, забылись напрочь. Но Лиду забыть не могу.

     Несмотря на мою абсолютную бедность, я купила для нее новую швабру и пару тряпок. Потому что дотронуться до тех заскорузлых прикипевших друг к другу обломков, которые она считала шваброй и тряпкой было свыше моих сил. Я старалась привести жуткую вонючую берлогу, где она жила, к состоянию очень грязного и запущенного человеческого жилища, а она в это время развлекала меня светской беседой. Вид окружающего непотребства нисколько ее не беспокоил, но она и не мешала мне делать то, что я считала необходимым. Все время, пока я бывала у нее, она рассказывала мне о двух своих проблемах. Первая - незаживающая трофическая язва на ноге. Часть неистребимых запахов, витавших в воздухе, принадлежала разным мазям, конвенциональным и самодельным, которыми она пыталась лечить эту напасть.
Вторая проблема - молодой  окулист из поликлиники, который влюбился в нее и преследовал своими домогательствами.
     Обычно я пренебрегаю описанием своих персонажей. Но для Лиды (имея в виду того врача), сделаю исключение. Она была древней маленькой старушкой. Сильно хромала из-за своей язвы и поэтому пользовалась костылем  - хорошо, что жила на первом этаже. Морщин у нее было больше, чем у любого другого человека, кого я только встречала в своей жизни. Одевалась она в ситцевый халат пошива какого-нибудь ужгородского текстильного комбината, а под эти халатом не носила ничего. Я узнала об этом, когда она подошла к окну, выходящему в скверик, увидела там парочку, изготовившуюся для поцелуя, плавными движениями сняла свой халат и развернулась фронтально к парню. Так что бедняга остолбенел. Зрелище ее наготы было ужасным. А то, как она ее преподнесла, заставило несчастного схватить девушку за руку и, не позволяя обернуться, вытащить ее почти силком на улицу. Лида что-то удовлетворенно пробормотала и стала спокойно одеваться.
Ну так вот. Врач-окулист - она знала его имя и фамилию, помнила, когда он начал работать в поликлинике и выучила часы приема - был в нее несомненно влюблен. Он смотрел на нее особым взглядом. Прописал ей глазные капли, которые должны были вызвать ее ответное чувство и отвергал всех медсестер и секретарш, покушавшихся на его целомудрие. Принадлежать он готов был только Лиде. Она написала ему письмо (между прочим - на иврите - она была из приехавших в семидесятые годы). И просила меня пойти с ней в поликлинику и это письмо передать.
     Строго говоря, сопровождать ее в поликлинику входило в мои прямые обязанности. И мы пошли. Она напудрившись и покрасив губы в алый цвет, все в том же халате. А я - как была во время уборки, только сжимая в руке запечатанный конверт с именем доктора, написанным послюнявленным химическим карандашом.
Можете мне не верить - я подошла к нему в коридоре и вручила письмо под немигающим взглядом Лиды. Он оглянулся на нее, покивал и сунул письмо в карман. Вероятно, она отвергала его ухаживания уже не в первый раз. А может - наоборот - смягчилась и назначила свидание.

     С тех пор прошло почти тридцать лет. Я теперь на тридцать лет ближе к тогдашнему Лидиному возрасту. И я не боюсь смерти. Миллиарды людей благополучно умерли - уверена, я буду не хуже других. А унизительного старческого безумия очень боюсь. Очень! Эй, национальное страхование - сделай что-нибудь!

Tags: Письма, Прошлое и будущее
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 49 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →