Нелли (ottikubo) wrote,
Нелли
ottikubo

Туман в Лугано

Окончание

Однако, мы сбились с ритма. Очередь за вами, Анна Михайловна."
Они выпили за тех, кто каждому из них дорог, и Анна Михайловна прочла рассказ своего ученика

                                 
                                                 Жизнь самурая
Даймё  Хосакава Тодаоси был предводи­телем огромного клана, и самые отважные и богатые самураи имели честь лично прислуживать ему. Он был уже очень стар – ему исполнилось пять­десят четыре года. Внезапно его сразила тяже­лая болезнь, и придворный лекарь сооб­щил бли­з­ким, что надежды нет. Тогда самураи са­мо­го высокого ранга стали искать возмож­нос­ти поговорить с князем наедине, чтобы ис­просить у него разрешения после похорон совер­шить сэппуку и последовать за господином, который, пока был здоров, осыпал их своими милос­тя­ми.
Некоторым Тодаоси разрешил сразу – их права были неоспоримы. Другим пришлось по­чти­тельно просить несколь­ко раз, прежде чем князь нехотя согласился, а одному из своих вас­салов он категорически отказал. Просто на­от­рез! Всегда недолюбливал его. И хоть созна­вал, что не совсем хорошо на смертном одре от­ка­зывать верному человеку в его законной про­сьбе – но отказал! Сказал: «Послужи лучше мо­ему сыну!» И умер.
Восемнадцать самураев, получивших разре­ше­ние Тодаоси, после торжественных похорон, на которых все они присутствовали, коротко простились с родителями, женами и детьми, и сделали харакири, каждый в свой час и в своем месте. Всё прошло самым торжественным и при­стойным образом. Каждому из них ближай­ший друг быстро и аккуратно отрезал голову. Ничья жена не осквернила ритуала слезами или жалобами, и только совсем молодая жен­щина – жена самого юного самурая – вышла ут­ром к завтраку с припухшими глазами, но све­к­ровь простила дурочку и ничего ей не сказала.
А самурай, возглавлявший клан Абэ, чувст­вовал себя несчастным и опозоренным. Над ним уже и посмеивались. И он, ослабев душой, совершил недостойный поступок – сделал сэп­пуку без разрешения своего господина.
Новый князь разгневался на такое непо­кор­с­тво. И наказание обрушилось на весь клан Абэ. Князь приказал разделить имущество умер­ше­го на всех его пятерых сыновей по­ро­в­ну.
Горе семейства Абэ не знало предела. Младшие братья, всегда предполагавшие, что будут служить старшему и находиться под его защитой, оказались совершенно бесприютны. Каждый из них получил свое поместье, крес­ть­ян и службу у молодого даймё.
Растерян­ность и негодование их росли с ка­ж­дым часом. И, ко­неч­но, дело кончилось взры­вом. На торжест­венном смотру перед ли­цом молодого князя старший сын Абэ выхватил свою катану и обна­ру­жил недовольство, почти мятеж, дерзко от­ру­бив себе косичку... Ну, тут, конечно, его схватили и по приказу Тодаоси безоговорочно удавили.
Остальные братья со своими семьями укры­лись в усадьбе отца. Прежде чем начался штурм усадьбы, мужчины с полного и горячего одобрения женщин прирезали своих детей и жен, а потом героически защищали усадьбу, показав себя настоящими отважными самурая­ми, достойными памяти потомков.
Нападаю­щие под командованием Коремицу Мондзаэ­мона тоже рубились отважно и умело. Погибло общим счетом человек семьдесят, включая жен­щин и детей, которые в битве не участво­вали по известным уже причинам. Из семей­ства Абэ не уцелел никто – слуг переби­ли, а по­след­ний, случайно оставшийся в живых, по­кон­чил с собой. Под конец усадьбу, естест­венно, спалили.
Коремицу Модзаэмон отправился к даймё с докладом, любуясь по дороге белыми цветами уноханы, которые распустились вдоль садовой ограды. За свое безупречное во­ен­ное мастер­ство он получил достойную награ­ду – прибавку в триста коку риса, земельный надел и парад­ное кимоно. Доволь­ный князь подарил ему свой веер.

Вадик слушал рассказ без улыбки и несколько раз, видимо, хотел перебить рассказчицу. Она заметил это и вопросительно посмотрела на него.
- Я знаю этот рассказ, - обронил Вадик. Его написал Алек.
- Нет, сказала Анна Михайловна.- Это Леня – мальчик с нашего литературного семинара. Мой самый любимый и непостижимый ученик. Он писал занятную прозу и чудесные стихи, но никогда не соглашался прочесть их вслух. Я работала с ним два года и, кажется, ничего не добилась. Однажды он рассказал мне, что не видел отца несколько лет и каждый день вспоминает его. Я думала, отец его умер, но оказалось совсем прозаично. Просто они с матерью развелись. "Твой отец не хочет тебя видеть?"- спросила я. Он встал, собрал вещи и молча вышел. Больше он не приходил и на звонки мои не отвечал. Я звонила к ним домой, писала письма, даже приходила пару раз, но увидеть его мне не удалось. Теперь и не знаю, что с ним сталось.
- Ничего особенного, - мрачно сказал Вадик. Просто Алексей гений. Про отца с ним говорить нельзя. Он рассказывает, что отец научил его всему – играть на пианино, писать стихи и даже математике. Глупости, конечно. Его отец не математик, а какой-то филолог. Журналист, не то критик… не помню. Однажды я что-то сказал об этом, и он чуть не ушел из аспирантуры.
- У него отец – писатель, - тихо сказал Андрей.- Это Лешенька написал. Я читал однажды.  Он ушел в школу, а я прочел то, что лежало в ящике его стола. Слезы медленно наполняли его глаза и так же медленно стали скатываться по щекам. - "Он помнит меня. Я научил его писать цифры так, чтобы каждая помещалась в отдельной клеточке. Ему тогда было года три. И он в тот же день стал складывать большие числа. Цифру в верхней клеточке с цифрой в нижней. А результат еще ниже. Он тогда был счастлив. Потом я уже никогда не видел его радостным. Но тот день запомнили мы оба.
- Вадик, - сказал он, – я умоляю вас! Умоляю! Мне нужно увидеть Лёшу. Помогите мне! Уговорите его…"
- Мы слишком много выпили,- сказал Вадик. – Поймите, я ничего не могу сделать. Совсем ничего. Я люблю его. Из-за него я развелся с женой, не вижу детей, перешел в другую область математики – ту, что интересна ему. Мотаюсь в Москву чуть не каждый месяц, забросив остальные дела.  А он? Любит ли он меня? Ценит ли? Благодарен ли? – Понятия не имею. Он меня удостаивает, и это все. Я дам вам его адрес и телефон. - Вадик черкнул несколько строк в блокноте, вырвал листок и отдал Андрею.  -  Попробуйте. Мы встаем утром часов в десять и сразу идем завтракать в кафе напротив. Подождите нас там. Может быть… Я был бы очень рад…
Они замолчали и откинулись на спинки кресел. Постепенно усталость и коньяк одолели и все трое задремали. Их разбудило объявление,  о том, что для господ, вылетающих рейсом в Москву, к подъезду отеля подан автобус. За окнами сияло солнце. Туман в Лугано рассеялся. Анна Михайловна расчесала щеткой густые волосы, Андрей подал ей пальто, Вадик подхватил ее чемодан. В автобус они вошли последними.
Tags: Выдуманные истории
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments