О страсти
В начальной школе я писала довольно коряво. Не от небрежности - просто, мелкая моторика была плохо развита. Тогда такими терминами не пользовались, а говорили, что надо стараться. И хотя тетрадки мои были - так - на троечку, учительница ставила мне пятерки. Уж очень обаятельна была маленькая очкастая рассудительная всезнайка. К третьему классу, когда чистописание ушло в прошлое, я считала себя лучшей ученицей начальной школы. И ощущала это, как принц Конде принимает свой титул. Без колебаний и благодарности судьбе. Просто данность.
И тут начались уроки грузинского языка. В тетрадках, разлинованных не так, как обычные, мы написали строчками первые две буквы грузинского алфавита
ა ა ა ა
ბ ბ ბ ბ ბ
и сдали тетрадки. На следующем уроке патифцемуло масцавлебело - так мы называли учительницу - раздала наши домашние работы. Она сидела за кафедрой со стопкой, называла фамилии, и каждый подходил и забирал свою тетрадку. В моей буквы ა были подправлены, а вторая строчка ბ ბ ბ ბ ბ вся была зачеркнута и почерком учительницы были написаны три красивые красные буквы, которые мне надо было повторить. Под всем этим красовалась небольшая но недвусмысленная двойка и подпись. Слезы хлынули из меня фонтанчиками. Это было невероятно, немыслимо! Принца Конде послали на кухню мыть посуду. На уроках грузинского я была безмолвна. Никакой форы за знания мне не полагалось. Надо было просто красиво выписывать буквы. Следующие две строчки я писала с неописуемой старательностью
გ გ გ გ გ გ გ გ გ
დ დ დ დ დ დ დ დ
Когда учительница раздавала тетради, я ожидала своей фамилии с ужасом и надеждой. Я так страстно мечтала о пятерке. Душа моя взывала к богу и учительнице. На дрожащих ногах я подошла к кафедре, взяла свою тетрадку, вернулась за парту, чуть-чуть приоткрыла обложку и обнаружила исправленные буквы и равнодушную тройку с нестерпимо унизительным минусом. Несмотря на нечеловеческие усилия и страстную мольбу, я получила то, что заслуживала.
В нашей семье не верили в бога, но личный опыт атеизма я обрела на том уроке. Невозможно вообразить, что бог есть, он слышит наши мольбы, и так ответил на мою просьбу.
Надо признать в скобках, что усилия мои принесли плоды. Я и сейчас грузинские буквы пишу куда красивее, чем русские, английские и ивритские. Непонятно только, что делать с этими несъедобными сладкими плодами.
Обычно мои желания бывали довольно умерены, если не сказать холодноваты, и я получала желаемое без особых усилий, даже не беспокоя просьбами родителей и небеса.
Второй раз горячая неразумная страсть постигла меня в шестнадцать лет. Мама купила отрез красного креп-жоржета и мы пошли к соседке, заказывать мне платье. Предполагалось закрытое приталенное платье, посаженное по проклевывающейся фигуре с немного
расширяющейся книзу юбкой. Ничего особенного. Но отчего-то мне пригрезилось, что к этому платью у меня будут красные же туфли на каблучках. Безумное желание: во-первых, до окончания школы, мечтать о каблуках было нереально. Во-вторых, достать такие туфли моего размера в тбилисских магазинах можно было только случайно. А уж заранее загадывать, какой у них будет цвет - было совершенно бессмысленно. Но страсть не утоляется логикой. Она живет автономно и не слушает доводов рассудка. Я ходила на примерки через день, и опытная портниха все более и более безнадежно портила ткань. То ли выкройка была неудачна, то ли желание моё имело слишком большой накал, и равнодушная природа, продолжая сиять вечною красой, вышла ненадолго из задумчивости и указала мне на тщету суетности.
Как бы то ни было, материя оказалась испорчена, и мама с небольшим скандалом оставила у портнихи бездарное платье, не заплатив за работу, но и не получив компенсацию за креп-жоржет...
Третий раз я до темноты в глазах хотела, чтобы на компьютерной томографии не обнаружили ничего нового. Мне даже показалось, что под ногами дрогнула земля - я была уверена, что в Иерусалиме произошло маленькое землетрясение. Однако сейсмографы его не почувствовали. Это было личное землетрясение. В тот раз все кончилось хорошо. И только через год, когда на новом СТ увидели метастазы, опытный рентгенолог вернулся к старым снимкам и показал мне, что они были уже и там. Спасибо и за это. Мы прожили год почти беззаботно. Это был подарок судьбы - компенсация за все прошлые и будущие неудачи. Целый год счастливой жизни.
И тут начались уроки грузинского языка. В тетрадках, разлинованных не так, как обычные, мы написали строчками первые две буквы грузинского алфавита
ა ა ა ა
ბ ბ ბ ბ ბ
и сдали тетрадки. На следующем уроке патифцемуло масцавлебело - так мы называли учительницу - раздала наши домашние работы. Она сидела за кафедрой со стопкой, называла фамилии, и каждый подходил и забирал свою тетрадку. В моей буквы ა были подправлены, а вторая строчка ბ ბ ბ ბ ბ вся была зачеркнута и почерком учительницы были написаны три красивые красные буквы, которые мне надо было повторить. Под всем этим красовалась небольшая но недвусмысленная двойка и подпись. Слезы хлынули из меня фонтанчиками. Это было невероятно, немыслимо! Принца Конде послали на кухню мыть посуду. На уроках грузинского я была безмолвна. Никакой форы за знания мне не полагалось. Надо было просто красиво выписывать буквы. Следующие две строчки я писала с неописуемой старательностью
გ გ გ გ გ გ გ გ გ
დ დ დ დ დ დ დ დ
Когда учительница раздавала тетради, я ожидала своей фамилии с ужасом и надеждой. Я так страстно мечтала о пятерке. Душа моя взывала к богу и учительнице. На дрожащих ногах я подошла к кафедре, взяла свою тетрадку, вернулась за парту, чуть-чуть приоткрыла обложку и обнаружила исправленные буквы и равнодушную тройку с нестерпимо унизительным минусом. Несмотря на нечеловеческие усилия и страстную мольбу, я получила то, что заслуживала.
В нашей семье не верили в бога, но личный опыт атеизма я обрела на том уроке. Невозможно вообразить, что бог есть, он слышит наши мольбы, и так ответил на мою просьбу.
Надо признать в скобках, что усилия мои принесли плоды. Я и сейчас грузинские буквы пишу куда красивее, чем русские, английские и ивритские. Непонятно только, что делать с этими несъедобными сладкими плодами.
Обычно мои желания бывали довольно умерены, если не сказать холодноваты, и я получала желаемое без особых усилий, даже не беспокоя просьбами родителей и небеса.
Второй раз горячая неразумная страсть постигла меня в шестнадцать лет. Мама купила отрез красного креп-жоржета и мы пошли к соседке, заказывать мне платье. Предполагалось закрытое приталенное платье, посаженное по проклевывающейся фигуре с немного
расширяющейся книзу юбкой. Ничего особенного. Но отчего-то мне пригрезилось, что к этому платью у меня будут красные же туфли на каблучках. Безумное желание: во-первых, до окончания школы, мечтать о каблуках было нереально. Во-вторых, достать такие туфли моего размера в тбилисских магазинах можно было только случайно. А уж заранее загадывать, какой у них будет цвет - было совершенно бессмысленно. Но страсть не утоляется логикой. Она живет автономно и не слушает доводов рассудка. Я ходила на примерки через день, и опытная портниха все более и более безнадежно портила ткань. То ли выкройка была неудачна, то ли желание моё имело слишком большой накал, и равнодушная природа, продолжая сиять вечною красой, вышла ненадолго из задумчивости и указала мне на тщету суетности.Как бы то ни было, материя оказалась испорчена, и мама с небольшим скандалом оставила у портнихи бездарное платье, не заплатив за работу, но и не получив компенсацию за креп-жоржет...
Третий раз я до темноты в глазах хотела, чтобы на компьютерной томографии не обнаружили ничего нового. Мне даже показалось, что под ногами дрогнула земля - я была уверена, что в Иерусалиме произошло маленькое землетрясение. Однако сейсмографы его не почувствовали. Это было личное землетрясение. В тот раз все кончилось хорошо. И только через год, когда на новом СТ увидели метастазы, опытный рентгенолог вернулся к старым снимкам и показал мне, что они были уже и там. Спасибо и за это. Мы прожили год почти беззаботно. Это был подарок судьбы - компенсация за все прошлые и будущие неудачи. Целый год счастливой жизни.