Исповедь
Брат Мартин вернулся в свою келью после повечерия. До заутрени оставалось только три часа. Он вздохнул об этом, снял деревянные сандалии без задника и лег на кровать, покрытую тонким соломенным тюфяком. Спать хотелось ужасно, но он все же слез, кряхтя, встал на колени и покаялся в своем нерадении. Господь читает в сердцах, а первый долг монаха любить храмовое служение и петь псалмы с умилением. Мартин решил, что достаточно десяти земных поклонов, но, когда в первый раз коснулся лбом пола, почувствовал сильный удар в глаз. В тусклом свете лампады он разглядел, что его сабо оказалось на полу в том самом месте, где он клал поклоны. Глаз болел ужасно и нос сразу же распух.
- Поделом тебе, монах неусердный! - пробормотал Мартин, забрался на свое ложе и, несмотря на боль в глазу и жжение в носу, задремал, утомленный дневными трудами.
Колокол ударил в полночь, и монахи с трудом пробудившись побрели из своих келий в церковь. Они не смотрели друг на друга, а просто пели положенные псалмы, перебирая четки. Только послушник Петр поглядел на него и нерешительно спросил: "что с тобой, брат Мартин?
У тебя ссадина под глазом и нос распух". Мартин потрепал мальчика по волосам и сказал: "Иди спать. Со мной все в порядке. Ударился во время молитвы". У Петра брови поднялись в изумленной гримасе, но сказать своему духовному наставнику он ничего не посмел и пошел, сдерживаясь, чтобы не побежать, в дормиторий, где спал с другими послушниками. Мартин понял, что слова его прозвучали неправдоподобно.
Утром на молитве перед завтраком на него поглядывали с удивлением. За завтраком Мартин разносил миски с вареной чечевицей, помогая в свой черед брату келарю. На кухне, передавая ему кувшины с молоком келарь спросил: "Брат Мартин! У тебя синяк под глазом. Можно ли поверить, что тебя ударил кто-то из братии?"
- Нет, пробормотал Мартин — это мирянин. - Я был сам виноват...
Келарь от волнения стал запинаться. "Они приходят в нашу святую обитель и позволяют себе дерзостно спорить с братьями? Мы найдем нечестивца, и он будет должным образом наказан! А ты, брат, ступай к инфирмарию. Пусть приложит тебе компресс. И боль утолит, и не будешь выглядеть как хмельной кузнец". Однако инфирмарий компрессами из календулы помог мало. Он только утешил, сказав, что поскольку нос, по-видимому, покраснел не от пьянства, через недельку-другую все пройдет. Мартин взглянул в кадку с водой, стоящую в лазарете, и искренне ужаснулся своему отражению. Во время мессы вся братия смотрела на него больше, чем на амвон. Он был смущен, что отвлекает монахов, мешая сосредоточиться на молитве. Вечером в дверь кельи робко постучал Петр и сказал, что приор велит прийти немедля
- Исповедайся, брат Мартин - предложил приор. Мартин встал на колени и проговорил: "благословите меня, святой отец, ибо я согрешил." Дальше он без утайки рассказал, как без спросу вечером ушел из монастыря, как пил в корчме крепкий эль и спьяну загляделся на жену кузнеца. Как кузнец, осердясь, отдубасил его, и он вернулся в монастырь с красным от пьянства носом и синяком под глазом.
- Значит, ты согрешил непослушанием, пьянством, соблазнился женщиной, ввел в искус кузнеца, который из-за тебя поднял руку на монаха, - сказал сурово приор, - и вдобавок ко всему лжешь на исповеди? Ведь ты придумал все это. Ложь на исповеди тяжкий грех! Твоя эпитимия тридцать земных поклонов каждую ночь в течение тридцати ночей! И сандалии перед тем клади на подоконник
- Поделом тебе, монах неусердный! - пробормотал Мартин, забрался на свое ложе и, несмотря на боль в глазу и жжение в носу, задремал, утомленный дневными трудами.
Колокол ударил в полночь, и монахи с трудом пробудившись побрели из своих келий в церковь. Они не смотрели друг на друга, а просто пели положенные псалмы, перебирая четки. Только послушник Петр поглядел на него и нерешительно спросил: "что с тобой, брат Мартин?
У тебя ссадина под глазом и нос распух". Мартин потрепал мальчика по волосам и сказал: "Иди спать. Со мной все в порядке. Ударился во время молитвы". У Петра брови поднялись в изумленной гримасе, но сказать своему духовному наставнику он ничего не посмел и пошел, сдерживаясь, чтобы не побежать, в дормиторий, где спал с другими послушниками. Мартин понял, что слова его прозвучали неправдоподобно.Утром на молитве перед завтраком на него поглядывали с удивлением. За завтраком Мартин разносил миски с вареной чечевицей, помогая в свой черед брату келарю. На кухне, передавая ему кувшины с молоком келарь спросил: "Брат Мартин! У тебя синяк под глазом. Можно ли поверить, что тебя ударил кто-то из братии?"
- Нет, пробормотал Мартин — это мирянин. - Я был сам виноват...
Келарь от волнения стал запинаться. "Они приходят в нашу святую обитель и позволяют себе дерзостно спорить с братьями? Мы найдем нечестивца, и он будет должным образом наказан! А ты, брат, ступай к инфирмарию. Пусть приложит тебе компресс. И боль утолит, и не будешь выглядеть как хмельной кузнец". Однако инфирмарий компрессами из календулы помог мало. Он только утешил, сказав, что поскольку нос, по-видимому, покраснел не от пьянства, через недельку-другую все пройдет. Мартин взглянул в кадку с водой, стоящую в лазарете, и искренне ужаснулся своему отражению. Во время мессы вся братия смотрела на него больше, чем на амвон. Он был смущен, что отвлекает монахов, мешая сосредоточиться на молитве. Вечером в дверь кельи робко постучал Петр и сказал, что приор велит прийти немедля
- Исповедайся, брат Мартин - предложил приор. Мартин встал на колени и проговорил: "благословите меня, святой отец, ибо я согрешил." Дальше он без утайки рассказал, как без спросу вечером ушел из монастыря, как пил в корчме крепкий эль и спьяну загляделся на жену кузнеца. Как кузнец, осердясь, отдубасил его, и он вернулся в монастырь с красным от пьянства носом и синяком под глазом.
- Значит, ты согрешил непослушанием, пьянством, соблазнился женщиной, ввел в искус кузнеца, который из-за тебя поднял руку на монаха, - сказал сурово приор, - и вдобавок ко всему лжешь на исповеди? Ведь ты придумал все это. Ложь на исповеди тяжкий грех! Твоя эпитимия тридцать земных поклонов каждую ночь в течение тридцати ночей! И сандалии перед тем клади на подоконник