Нелли Воскобойник (ottikubo) wrote,
Нелли Воскобойник
ottikubo

Отрывок из романа "Сюрприз для Мадлен" (аппробация)

Когда прошли первые полгода обучения,  покинули школу все матери, няни и гувернантки, которые помогали освоиться в новой среде малышам, живущим в мире, лишенном звуков.  Жизнь Лестера совершенно переменилась.
Теперь он спал в комнате с еще одним мальчиком. К каждой спальне первых двух классов была прикреплена горничная. Она помогала им одеваться и вовремя выходить на завтрак, купала их, заботилась об одежде, убирала комнаты и укладывала спать. Лестер теперь ночевал в одной комнате с Оливером Бромли. Мальчики были одного роста и даже похожи друг на друга, как братья, только у Оливера волосы были русые прямые и жесткие, а у Лестера золотистые и кудрявые. Что доставляло и ему и горничной Дорис много хлопот после купания.
    Еще до того, как ребята освоили в достаточной мере язык жестов, эти двое нашли общий язык и подружились на всю жизнь. И на уроках они сидели рядом – учителя не возражали. Главной задачей воспитателя и, в особенности, в младших классах, считался душевный комфорт маленьких узников тишины. Попечительский совет много лет назад принял решение, исключающее в этой школе всякие телесные наказания. Даже простой хлопок линейкой по пальцам рассеянного ученика считался грубым нарушением педагогической методики и мог закончиться если не увольнением учителя, то строгим выговором от директора. Для того, чтобы дети не отвлекались, на всех уроках присутствовал надзиратель. В младших классах этим занимались добродушные пожилые дамы-волонтёрки. Заметив, что кто-нибудь не смотрит на учителя или в тетрадку, они подходили к ребенку, клали ему руку на плечо и ласково принуждали заняться уроком. После одиннадцати лет, надзирателями были мужчины. Они дотрагивались до руки невнимательного ученика и, если он был вертляв, непоседлив и задирал других, могли записать имя в блокнот. По решению классного наставника, такая вина наказывалась лишением сладкого на обед, а в крайнем случае, даже субботнего возвращения домой.
   В те дни, когда родители приезжали субботним вечером в школу забрать своих мальчиков на выходной, классный наставник беседовал с каждым, рассказывая об успехах и трудностях ребенка. С одиннадцати лет было рекомендовано приглашать на каникулы и даже на воскресенье кого-нибудь из соучеников. Педагоги считали необходимым показать мальчикам мир за пределами их собственной семьи и школы. Каждый ученик уже понимал речь по губам и сносно мог отвечать, так что в чужом доме (а тем более в доме родителей другого неслышащего мальчика), должен был чувствовать себя уверенно.
   Разумеется, Лестер и Оливер были в полном восторге от возможности ездить друг к другу. У семьи Бромли было поместье в Ричмонде почти рядом с Ричмонд-парком. А Лонгманы снимали на лето коттедж в Милтон Кейнсе. Летние и пасхальные каникулы мальчики проводили вместе в одном из двух домов. А Рождество - дома, но с непременным приглашением то одной, то другой семьи в полном составе на Новый год. Не ночью – ночью дети должны спать, - а наутро первого января. Теперь семьи Лонгманов и Бромли стали больше. У Лестера появились сестра Лили и брат Джеффри, а у Оливера сестренка Элизабет. Разумеется, за эти годы сблизились и родители. Мистер Бромли по образованию был богословом и философом, но по тем же обстоятельствам, что помешали Томасу стать университетским ученым, был вынужден заниматься своим поместьем – арендаторами, ремонтом церкви, надзором за работниками – у него был небольшой конный завод; тысячами мелочей, необходимых для благополучия семьи, но отвлекающих от истинно важных и необходимых душе штудий.
    В старших классах учителя настаивали, чтобы на лето приглашали и других, здоровых сверстников. Нормальным считалось трое-четверо приглашенных из которых хозяин и только один из гостей не слышали окружающего мира. И Лонгманы, и Бромли старались выполнять рекомендации, но, когда гости разъезжались, Лестер и Оливер еще пару дней гостили друг у друга. Однажды в конце августа 1875 года мальчики вместе с семилетней Элизабет и ее гувернанткой гуляли в Ричмонд-парке. У пруда Пен Пондс юные джентльмены взяли наемную лодку. Оба они были участниками школьной команды по гребле, которая тренировалась на Темзе, поэтому плаванье в тихом пруду не представлялось приключением, но красота золотых кленов, выстроившихся вокруг озера, тишина и листья на поверхности воды манили Элизабет, и она упрашивала мальчиков покатать ее в лодке до тех пор, пока они не согласились. Мисс Стилл осталась на скамеечке с книжкой – весь пруд был ей виден, как на ладони. Прогулочная лодочка была маленькая - не больше чем на двух-трех человек.  Оливер и Лестер сели рядом, каждый взял двумя руками за весло, а Элизабет примостилась на носовой скамеечке. Уселась, расправив нарядные пышные юбки, в своей новой соломенной шляпке, украшенной букетиками искусственных цветов, бантами в тон ее юбки и даже одним  небольшим фазаньим перышком.  Особенно красивыми были поля шляпки, спускающиеся на лоб и виски. Зубчатыми и сплетенными искуснее, чем иные кружева. Мальчики
гребли, сидя к ней спиной, поэтому Элизабет сняла шляпку и положила к себе на колени, еще раз полюбоваться бантом и цветами. Легкий порыв ветра приподнял шляпку и аккуратно опустил на воду справа от лодочки. Элизабет повернулась и хотела поднять ее, но лодка мерно двигалась вперед, шляпка удалялась, она потянулась изо всех сил и, пронзительно закричав, упала в воду. Мисс Стилл видела все, но и ее крики тоже потонули в глубокой вечной тишине, окутывающей Лестера и Оливера.  Когда Лестер оглянулся, а он все время поглядывал на Элизабет – она нравилась ему, передняя скамеечка была пуста, а пузыри поднимались на взволнованную поверхность справа, метрах в трех за кормой. Лестер прыгнул в воду сразу.  Оливер почувствовал толчок, оглянулся и ничего не понял. В лодке был он один, мисс Стилл беззвучно кричала, встав со скамейки, а на воде не было никого. Через секунду он увидел, что Лестер вынырнул, держа двумя руками девочку и одними толчками ног продвигаясь к лодке. Тогда и Оливер прыгнул в воду. Они вдвоем втащили Элизабет на борт и влезли сами, едва не перевернув замечательно устойчивый кораблик. Девочка кашляла и отплевывалась, с волос текли ручьи. Мисс Стилл лежала на траве у скамейки – обморок, поняли мальчики.  «А шляпка?» - спросила Элизабет у Лестера сипло, и он молча снова прыгнул в воду. Шляпка тихо покачивалась метрах в десяти за лодкой. Она была почти сухой. И это был единственный предмет, оставшийся сухим после этой прогулки.
Tags: Выдуманные истории
Subscribe

  • Роль

    Очень интересно, что бы со всеми нами было, если бы Наполеона убили на Аркольском мосту. Я не сторонник эффекта бабочки, но Наполеон не бабочка:…

  • Лексика

    Слова имеют обыкновение сцепляться намертво и на десятки лет переживают эпохи, их породившие. Они еще наполнены смыслом, но истаивают вместе…

  • Благословен судья праведный

    Неловко признаться, но я придерживаюсь правых взглядов. Неловко потому, что в нашей парадигме левые это высококультурное меньшинство. Его атрибуты:…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • Роль

    Очень интересно, что бы со всеми нами было, если бы Наполеона убили на Аркольском мосту. Я не сторонник эффекта бабочки, но Наполеон не бабочка:…

  • Лексика

    Слова имеют обыкновение сцепляться намертво и на десятки лет переживают эпохи, их породившие. Они еще наполнены смыслом, но истаивают вместе…

  • Благословен судья праведный

    Неловко признаться, но я придерживаюсь правых взглядов. Неловко потому, что в нашей парадигме левые это высококультурное меньшинство. Его атрибуты:…