October 12th, 2017

Аристократка

Марина Ароновна приходит на проверки каждые три месяца. Тогда, по молчаливому уговору, как бы я ни была занята, я поднимаюсь на этаж выше, где расположена наша поликлиника, захожу в кабинет доктора М. и перевожу их беседу. Каждый раз я гадаю, как она будет одета. Ее туалеты элегантны и сдержанны, как у герцогини в будний день. Цвет блузки в точности отражают туфельки на очень маленьком каблучке.  Юбка на два тона темнее манжет, безупречно посажена по фигуре и идеально отглажена. Прическа, украшения, часы, сумочка, немного косметики — розовая помада только чуть-чуть коснулась губ — все напоминает мне о фрейлинах нынешней английской королевы. Я думаю они говорят так же негромко, вежливо и твердо, как Марина Ароновна. Год назад она тяжело болела. Приехал ее сын с женой. Сын - знаменитый профессор из знаменитого европейского университета. А жена - милая покладистая женщина, привычная к несгибаемой безупречности свекрови.

Пока больная была в сознании, она еще раз ( по ее словам — последний) отказалась переехать в дом сына. Потом ей стало хуже, и около месяца она находилась в тех туманных краях из которых ворота святого Петра видны лучше, чем озабоченные лица  медсестер и врачей. Потом Марина Ароновна стала медленно поправляться, и сын уехал в свой университет.  При нашей следующей встрече, она сказала о нем: "Павлик такой непрактичный! Ничего не может сделать, как следует" Я только вздохнула: те, кто присуждали ему престижную премию по теоретической физике, думали иначе.
Через месяц уехала и невестка.

Марина Ароновна регулярно приходит на проверки. Врачу говорит, что чувствует себя хорошо. Легко ориентируется в ворохе медицинских документов, часть которых приносит на прием, а часть получает от врача. Ничего не переспрашивает. Аккуратно вкладывает каждую бумагу на свое место в изящный бювар. Улыбаясь благодарит доктора и выходит из кабинета. Я обычно провожаю ее до выхода из больничного корпуса. По дороге мы беседуем.

Я спрашиваю:

- Марина Ароновна, вам восемьдесят девять лет — отчего вы приходите одна, без сопровождения? Разве  социальные службы не должны  предоставить вам помощницу?
- Ну, конечно, у меня есть сиделка, - отвечает моя собеседница. Но, видите ли, ей за шестьдесят. Она старая больная женщина. У нее опухают ноги. Ей было бы тяжело ехать в такую даль. Она, знаете-ли, когда покупает продукты, звонит мне по телефону, чтобы я спустилась и помогла  нести сумку.

- Отчего же вы не поменяете ее? — изумляюсь я
- Я-то справлюсь, отвечает Марина Ароновна, а помощница моя к жизни не приспособлена, нездорова, ленива... надо же и ей как-то жить