October 27th, 2017

У нас в Испании

Над всей Испанией безоблачное небо. Под этим небом живут брюнетки с белыми лицами, алой помадой и твердой спиной, и  мужчины, которые, одень их как следует, были бы  благородными кабальеро или прелатами в золоченых ризах.  Звонкая латынь просвечивает в надписях над магазинами и конторами. Кастильским наречием переговариваются между собой жители Мадрида.
В каждой церкви, подняв голову, увидишь купол с голубоватыми, колеблющимися, уплывающими вверх фигурами Эль-Греко или скорбную мадонну Моралеса, или, хотя бы, веселых стражников Риберы, снимающих с креста исковерканное тело Андрея Первозванного. Изможденные богородицы разряжены в неописуемо пышные одежды с золотом и драгоценностями ослепительной яркости.
В музее скучновато - все картины знакомы с детства. Гуляешь по Прадо, как перелистываешь страницы потертого альбома издательства Артия - Прага. Всевозможные гранды, короли Фердинанды, Герцогиня Альба в черном и в белом, и вообще без всего.

По вечерам в ресторанах выступают танцовщики фламенко. Страсть, нестерпимая страсть в каждом пристукивании каблуков, в каждом изгибе длинных, немыслимо гибких и прекрасных пальцев. Так что хочется ладонью закрыть глаза пятилетней девочке в испанском  платье с оборками и туфельках на каблучках,  которую папа привел посмотреть  настоящее фламенко. Танцовщица высокая и налитая, обтянутая лоснящимся платьем, выглядит как породистая лошадь, вставшая на дыбы. Страсть искажает ее лицо. На нем гримаса страдания. Она забыла о публике - оглаживает и охлопывает свое большое тело. Ритм рождается в ней и несет ее по крошечной сцене. Она вздергивает юбки яростным движением, как будто садится на унитаз, обнажает слишком полные ноги в черных чулках, и все пятьдесят зрителей, задержав дыхание смотрят на безудержность ее влечения к поджарому мачо, не отводящему от нее взгляда. Ей дела нет, как она выглядит. Она опасна сейчас. Она может убить соперницу. И эта подлинность чувства поражает сильнее, чем невероятное мастерство ее чечетки.

Возвращаясь домой видишь сквозь безупречные витрины магазинов уходящие
в бесконечность ряды подвешенных к потолку одинаковых окороков. Зрелище величественное, как зеркальный зал королевского дворца. Знаменитый испанский хамон - только черная иберийская свинья годна для его приготовления. Тысячи, миллионы одинаковых черных свиней нужны испанцам. Каждый божий день в сотнях магазинов возобновляется запас одинаковых ног и еще никто и никогда не видел пробела в хамоновой цепи.

Когда мы собирались домой, два таксиста - оба похожие на матадоров в джинсах, оспаривали честь везти нас в аэропорт. Незабываемое воспоминание!