April 17th, 2021

Прошлое и будущее

Агата приходила в Храм два-три раза в неделю. В эти дни привратнику было велено делать перерывы между посетителями. Когда в святилище оставались только они, Дафна давала малышке посидеть на треножнике, рассказывала про богов, учила петь гимны Аполлону и объясняла, что Сивилла должна быть величава и нетороплива и внушать уважение и трепет. Девочка была понятлива, но непоседлива. Редкий день проходил без того, чтобы Дафна ее в сердцах не шлепнула.  А потом, пожалев, давала какую-нибудь сладость и разрешала немного поиграть на солнышке. Но перерывы приводили к тому, что ожидающие пророчества скапливались у дверей, и хотя некоторым было велено прийти назавтра, день Дафны заканчивался  после заката. Все это ужасно утомляло - Дафна была уже не молода. В такие дни суета вызывала головную боль, и разглядеть будущее было куда трудней, чем обычно.
      Последний посетитель оказался могучим ремесленником, свирепым, медлительным и бестолковым. Дафна нетерпеливо ждала, когда он уйдет, намереваясь отвести Агату домой и посидеть вечерок у очага, где Феодосия велит детям не шуметь и приготовит приемной матери чашу душистого успокаивающего питья, щедро сдобренного медом. Она была мастерица делать лечебные напитки, все жители Дельф ходили к ней в дом за  настойками и отварами из трав, корешков и ягод. Одних она поила на месте, другим продавала кувшинчики настоек, которые велела пить в определенные часы, а некоторым объясняла, что их трава еще не созрела, и снадобье можно будет приготовить только осенью. Они уходили не излечившись, но и не утратив надежды.
      Гончар, уплативший за прорицание один потертый коринфский статер все нудил, что его
дочку  похитили. И требовал, чтобы Дафна сказала, где искать разбойника или мертвое тело. Измученная сивилла сказала веско и медленно: "господин наш Аполлон позволяет иногда своим служанкам-прорицательницам видеть будущее. А ты спрашиваешь о прошлом. Иди к начальнику стражи, пусть он разыскивает".
- Да я же тебе заплатил, -  возмутился нахальный невежа.
- Не смей повышать голос в храме Аполлона, - сердито сказала Дафна. - А то гляди, чтоб и с другими твоими детьми не стряслось беды.
Гончар пришел в ярость. "Угрожаешь мне? - завопил он. - Твой Аполлон не знаю где, а я уже здесь и сверну тебе шею прямо сейчас". Он двинулся к треножнику. Но еще прежде, чем Дафна позвала на помощь привратника, из темноты в круг света вышла Агата.
- Уймись! - сказала она строго, голосом матери. - Жива твоя Зоя, и никто ее не похищал. Ты бы меньше лупил ее, не сбежала бы она с Илларием.
- С Илларием! - ахнул отец. - Да он же голодранец! У него же и двух овец нету.
- Потому они и ушли налегке. Взяли по головке сыра и по кувшину воды и отправились от тебя подальше в Афины. Ты их не найдешь. Радуйся, что дочка жива и что у нее будут дети. Через десять лет она даже своего младшего назовет в твою честь. Тебя ведь Геврасий зовут? Ну вот! - Агата удовлетворенно кивнула. - Значит простит и даже скучать по тебе, невеже, будет.
Притихший и растерянный Геврасий невнятно пробурчал извинения, поклонился низко женщине и девочке, промямлил что-то о теленке, которого приведет в жертву Аполлону и вышел за дверь.

      Агата забралась на колени к Дафне, обняла за шею и положила головку ей на плечо. Так они посидели минутку, и сердце старухи таяло от  удивления и нежности. Потом Агата вскочила и сказала: "Пойдем скорей домой. Мама приготовит тебе питье от головной боли. И ляжешь у нас - ты так устала, бедная"
      Они взялись за руки и вышли из Храма под звездное небо