Сундучок
Дональд Блэкхем вышел в отставку в звании коммандера. Собственно говоря, в этом звании он не служил ни дня. Лейтенант-коммандера Блекхэма вызвали в адмиралтейство, как только его бриг «Герцог Глостер» вошел в Плимутский порт. Корабль еще стоял на рейде, моряки, не видевшие суши три месяца, еще не успели ступить на берег, а шлюпка с сержантом, имевшим при себе письменный приказ немедленно явиться в Адмиралтейство, уже причалила к его борту. Блэкхем проявил себя в плавании опытным и удачливым офицером и ожидал повышения, но в Лондоне об его успехах еще никак знать не могли, и тем не менее, вызов поджидал прибытия брига у коменданта порта.
Размышлять не приходилось - морской офицер приказ Адмиралтейства исполняет так же стремительно, как солдат на плацу выполняет команду «смирно!». На этой же шлюпке лейтенант-коммандер со своим багажом раньше всего остального экипажа отправился на берег, а оттуда первым же дилижансом в Лондон.
В адмиралтейство Блэкхем прибыл через два дня в шестом часу вечера. Дежурный офицер не пожелал или не мог дать ему разъяснений о причине срочного вызова, но выписал направление на ночевку в офицерском корпусе казармы и выдал четыре шиллинга на еду и мелкие расходы.
На следующий день Блекхэма принял вице-адмирал, второй секретарь первого лорда адмиралтейства. Не предлагая сесть, он холодно сообщил, что ходят упорные слухи о предосудительном поведении Блекхэма в период его полугодового отсутствия на службе в позапрошлом году. И хотя причины отсутствия командованием были признаны уважительными, тем не менее, Блекхэму предлагается добровольно уйти в отставку. В связи с тем, что порочащие его слухи не имеют надежных подтверждений, адмиралтейство готово уволить его с повышением в звании. Звание коммандера даст ему право на пенсию, а военно-морской флот будет избавлен, как от бесчестия служить рядом с ненадежным офицером, так и от поисков доказательств для его увольнения. Прошение об отставке было уже заготовлено, и Блэкхем подписал его, так и не вымолвив ни слова.
Он вышел на улицу штатским человеком, имеющим доход в сорок два фунта и двенадцать шиллингов в год. Для ремесленника – вполне приличные деньги, а для джентльмена – жалкие гроши. А нужно было по самым скромным подсчетам шестьсот фунтов. Дешевле никак нельзя было купить старую лоханку с дырявыми парусами, способную сделать единственный рейс до Канарских островов. И нанять человек шесть матросов. А потом – заплатить им жалование, продать шхуну, и тогда уже жить джентльменом.
Он поразмыслил о своем положении и решил, что теперь подходящий момент навестить крошечное родительское поместье в Корнуоле. Дональд оставил дом в двенадцать лет – в возрасте, когда мальчик может сделаться юнгой на Королевском флоте и начать свою военно-морскую карьеру. Мать умоляла остаться, отец дал свое разрешение нехотя. Но главное – он вырвался из-под родительской опеки и если порой вздыхал о ком-нибудь, то о маленькой сестренке, которую, кажется, единственную искренно любил.
Происхождение семьи было самым благородным, так что Дональд не сомневался, что закончит жизнь адмиралом. Однако, дело повернулось не совсем так. С тех пор он не видел родных и почти не получал от них писем – какая переписка с моряком, который сегодня на Ямайке, а завтра в американских колониях. Не то, что его тянуло в родные места, он привык, что один на белом свете. Никто не поможет, но и он не обязан быть опорой никому. Однако – делать ему было нечего. А там, быть может, его ждали какие-нибудь деньги.
Дилижанс довез его до Труро, а потом он нанял крестьянскую повозку и добрался до поместья со скромным названием «Два эвкалипта». Дом оказался совсем маленьким – не таким, каким виделся в детстве, но манил к себе обещанием ласки и покоя. Офицер в парадном мундире, с медалями и в новых погонах пошел по дорожке.
Встреча оказалась необыкновенно теплой и искренней. Сестра обнимала его, как свою последнюю надежду в этом мире. Оказалось, что отец скончался месяц назад, а мать умерла на год раньше. Так что теперь Дональд, является законным наследником всего имения. Он, разумеется, имел право продать дом и землю, и, конечно, получил бы свои шестьсот фунтов. Но в этом доме жила его сестра – вдова с четырьмя детьми. Сначала он подумал, что привезет свое сокровище, и жизнь сестры станет богаче и приятнее. Но, будучи опытным моряком, понимал, что есть риск вообще не вернуться из экспедиции, и тогда сестру с детьми ждет настоящая нищета. Пообедав с семьей и дав каждой племяннице по шиллингу, а малышу пенни, он решил, что хозяйство, запущенное отцом, а за месяцы его болезни вообще пришедшее в упадок, следует прежде укрепить и заставить приносить доход, а уж потом продать, так, чтобы вырученных денег хватило и на шхуну, и на скромный домик для сестры.
Ему выделили лучшую спальню, и он узнал, как приятно, когда дети перед сном заходят в гостиную, где он сидит перед камином и говорят: «Спокойной ночи, сэр!» А пятилетний Джон, несмотря на замечания матери, всегда забывал и говорил: «Спокойной ночи, дядя».
Окончание следует
Размышлять не приходилось - морской офицер приказ Адмиралтейства исполняет так же стремительно, как солдат на плацу выполняет команду «смирно!». На этой же шлюпке лейтенант-коммандер со своим багажом раньше всего остального экипажа отправился на берег, а оттуда первым же дилижансом в Лондон.
В адмиралтейство Блэкхем прибыл через два дня в шестом часу вечера. Дежурный офицер не пожелал или не мог дать ему разъяснений о причине срочного вызова, но выписал направление на ночевку в офицерском корпусе казармы и выдал четыре шиллинга на еду и мелкие расходы.
На следующий день Блекхэма принял вице-адмирал, второй секретарь первого лорда адмиралтейства. Не предлагая сесть, он холодно сообщил, что ходят упорные слухи о предосудительном поведении Блекхэма в период его полугодового отсутствия на службе в позапрошлом году. И хотя причины отсутствия командованием были признаны уважительными, тем не менее, Блекхэму предлагается добровольно уйти в отставку. В связи с тем, что порочащие его слухи не имеют надежных подтверждений, адмиралтейство готово уволить его с повышением в звании. Звание коммандера даст ему право на пенсию, а военно-морской флот будет избавлен, как от бесчестия служить рядом с ненадежным офицером, так и от поисков доказательств для его увольнения. Прошение об отставке было уже заготовлено, и Блэкхем подписал его, так и не вымолвив ни слова.
Он вышел на улицу штатским человеком, имеющим доход в сорок два фунта и двенадцать шиллингов в год. Для ремесленника – вполне приличные деньги, а для джентльмена – жалкие гроши. А нужно было по самым скромным подсчетам шестьсот фунтов. Дешевле никак нельзя было купить старую лоханку с дырявыми парусами, способную сделать единственный рейс до Канарских островов. И нанять человек шесть матросов. А потом – заплатить им жалование, продать шхуну, и тогда уже жить джентльменом.
Он поразмыслил о своем положении и решил, что теперь подходящий момент навестить крошечное родительское поместье в Корнуоле. Дональд оставил дом в двенадцать лет – в возрасте, когда мальчик может сделаться юнгой на Королевском флоте и начать свою военно-морскую карьеру. Мать умоляла остаться, отец дал свое разрешение нехотя. Но главное – он вырвался из-под родительской опеки и если порой вздыхал о ком-нибудь, то о маленькой сестренке, которую, кажется, единственную искренно любил.
Происхождение семьи было самым благородным, так что Дональд не сомневался, что закончит жизнь адмиралом. Однако, дело повернулось не совсем так. С тех пор он не видел родных и почти не получал от них писем – какая переписка с моряком, который сегодня на Ямайке, а завтра в американских колониях. Не то, что его тянуло в родные места, он привык, что один на белом свете. Никто не поможет, но и он не обязан быть опорой никому. Однако – делать ему было нечего. А там, быть может, его ждали какие-нибудь деньги.
Дилижанс довез его до Труро, а потом он нанял крестьянскую повозку и добрался до поместья со скромным названием «Два эвкалипта». Дом оказался совсем маленьким – не таким, каким виделся в детстве, но манил к себе обещанием ласки и покоя. Офицер в парадном мундире, с медалями и в новых погонах пошел по дорожке.
Встреча оказалась необыкновенно теплой и искренней. Сестра обнимала его, как свою последнюю надежду в этом мире. Оказалось, что отец скончался месяц назад, а мать умерла на год раньше. Так что теперь Дональд, является законным наследником всего имения. Он, разумеется, имел право продать дом и землю, и, конечно, получил бы свои шестьсот фунтов. Но в этом доме жила его сестра – вдова с четырьмя детьми. Сначала он подумал, что привезет свое сокровище, и жизнь сестры станет богаче и приятнее. Но, будучи опытным моряком, понимал, что есть риск вообще не вернуться из экспедиции, и тогда сестру с детьми ждет настоящая нищета. Пообедав с семьей и дав каждой племяннице по шиллингу, а малышу пенни, он решил, что хозяйство, запущенное отцом, а за месяцы его болезни вообще пришедшее в упадок, следует прежде укрепить и заставить приносить доход, а уж потом продать, так, чтобы вырученных денег хватило и на шхуну, и на скромный домик для сестры.
Ему выделили лучшую спальню, и он узнал, как приятно, когда дети перед сном заходят в гостиную, где он сидит перед камином и говорят: «Спокойной ночи, сэр!» А пятилетний Джон, несмотря на замечания матери, всегда забывал и говорил: «Спокойной ночи, дядя».
Окончание следует