Category: еда

Подробности

Русский язык богат замечательными прилагательными. Например "лазурный" или "томный". А отглагольные прилагательные какие выразительные! Скажем - "нательный" или "неувядаемый". А ведь можно еще и суффиксы задействовать - каких только оттенков не передашь - "простоватый" или "высоченный". Мне бы их использовать и радоваться. А вот нет! Я радуюсь, когда удается вытолкнуть как можно больше прилагательных и обойтись без наречий. Ведь - сами посудите - "назло" или "поневоле" - это уже почти сюжет. Слепишь "нательный, простоватый и поневоле" и уже ясно, что бедолага добром не кончит, а помрет, заблудившись, где-нибудь в болоте. Или лихой человек  заманит его в глухой угол и тюкнет по макушке оглоблей. И снимет с бесчувственного тела, злодей, серебряный крестик, матушкин подарок.

А если "лазурный" и "томный", они непременно притянут и "кисейный" и "рассеянно" и получится институтка. Опытом еще невинная, но в душе, унаследованной от распутной бабки,
коварная соблазнительница. Приманит она, приманит, помяните мое слово,  гимназиста выпускного класса. Он и экзаменов-то сдать не сумеет.  Пойдет на войну вольноопределяющимся и сгинет безвестно на Гнилой Липе. Чего хорошего? Читатель понурится - а корень зла в слове "томный". Нечего было его употреблять. Глядишь, парень стал бы инженером, да и уехал в Филадельфию.

Прилагательные эти и наречия - самая погибель. В них зернышки сюжетов, посеянных предыдущими поколениями писателей. Закравшись в текст, они меняют замысел и выводят на чувства и отношения, которых мне самой не придумать никогда.

Оттого я использую только слова строго необходимые. Без которых предложение не устоит. Вроде: "Гера готовила салат из маслин, лука и грибов".  Подлежащее, сказуемое и дополнение. Да и то! Стоило назвать ее Герой, как сюжет покатился сам по себе по какой-то силовой линии, а я только глазами хлопала пока Зевс едва не изничтожил вселенную. Еле спаслись...

Посеешь привычку - пожнешь характер

Лет, примерно, с шести помню, что наша семья  была уже вполне благополучна. Ее даже можно было считать богатой - у нас был свой дом! Он был довольно несуразным - перестроен из какого-то сарая. Так что в Главной комнате окно оказалось под потолком и выходило на крышу в соседнем дворе. А все-таки, у нас был свой дом. Однако от бедности, почти нищеты предыдущих поколений осталось несколько последствий. Например, отношение к еде. Оно было  не равнодушное, а почтительное.  Прошло больше десяти лет после войны. Карточки давно отменили, а все же сытость еще считалась признаком достатка. Есть надо с хлебом. Кусок белого хлеба лежал на клеенке рядом с тарелкой супа и должен был быть съеденым вместе с ней. Не то, чтобы супа не хватало, но таков порядок вещей. Иначе будешь голодным. Бабушка напоминала: "Ешь с хлебом!" или даже "Что у тебя хлеб лежит как свидетель?"
Хлеб лежал на столе донышком вниз. Какова бы ни была форма буханки, всегда знаешь, где у нее верх, а где низ. Никто об этом не говорил, но положить его наоборот было немыслимо. Из остатков бабушка сушила сухари. Их использовали, как теперь крутоны. Однако полотнянный мешочек сухарей, плотно завязанный веревочкой, всегда в полной готовности лежал на шкафу и был неприкосновенным запасом. И после двадцатого съезда тоже. Бабушка неважно разбиралась в политике, но знала, что за каждым могут прийти в любое время. Тогда сухари сушить будет поздно...
На второе подавались две маленькие котлетки и много гарнира - мясо было дорого, а картошка или макароны дешевы и легко доступны. Мне гарнир всегда нравился больше. Бабушка готовила вкусно, а все равно жареная картошка с луком вкуснее любой котлеты. На третье - компот. Зимой из сухофруктов. Иногда кто-нибудь просил дать порцию поменьше. "Ты мне много борща налила". Бабушка неизменно отвечала: "Много на повозках возят, а мало тебе дают. Ешь, как следует!"

Я до сих пор не могу отвыкнуть от гадкой привычки съедать все, что лежит на тарелке. Какой-нибудь ресторан в Эйлатской гостинице нисколько бы не обиделся, если бы я оставила недоеденным то, что сама себе положила. Но нет! Что-то вынуждает доедать

Коробочка монпансье

Отцы ели кислый виноград,
а оскомина на зубах у детей.
Ихезкиель

Нельзя сказать, что в детстве нам не хватало сладкого. Бабушка пекла пироги с фруктами или с повидлом. На Новый год во всех домах делались гозинаки  В кондитерской на углу Кирочной продавалась када.  А в магазине "Бакалея-гастрономия" дошкольникам покупали подушечки. Кроме того, гости приносили детям нугу с орехами, и очень часто кто-нибудь одаривал горстью мятных конфет в бумажках или даже барбарисок.
Но хотелось монпансье. Это было маленькое состояние. Сама коробочка уже представляла собой имущество. В ней можно было что-нибудь хранить - например фантики от шоколадных конфет, а особенно фольгу, в которую они были завернуты под фантиками. Ее старательно (неизвестно с какой целью) разравнивали ногтем среднего пальца, множество раз выглаживая на столе. Потом... что делать с ней потом было непонятно. Коробочка из-под монпансье была идеальным решением. Но я начала с конца. Вначале коробочка была закрыта
. Ее нужно было рассмотреть со всех сторон: на крышке была красивая картинка. Однажды даже символ Фестиваля. Цветочек с разноцветными лепестками. Прелесть! На донышке тоже было написано интересное. Например, про сказочную Бабаевскую фабрику. Я уже была большая, умела читать и ни в каких бабаек не верила, тем занимательнее было свидетельство, что кое-какие конфетные бабайки все же существуют. Потом коробочку открывал кто-нибудь из взрослых. Внутри было разноцветное сокровище. Лепешечки разной формы и размера, обсыпанные сахаром. Сиреневые, зеленые, алые и желтенькие. Полупрозрачные и заманчивые. Выбор за мной! Можно начать со сладкой красненькой, или кисленькой желтой. Посасывать ее переворачивая во рту и касаясь зубами то плоского, то острого края. Потом, не удержавшись вынуть изо рта грязными пальчиками и посмотреть сквозь нее на солнце. Снова сунуть в рот и долго облизывать ликие пальцы сладким языком, что не делало их ни чище, ни менее липкими. А в коробочке еще много разного и чем меньше остается, тем лучше и звонче она гремит, если потряхивать ее в такт какой-нибудь мелодии, или просто так, из озорства.
Потом я стала взрослой и монпансье исчезли из моей жизни. И все хотелось объяснить внукам, что это была за радость - да где уж мне! Я и слов-то таких не знаю на иврите, а они на русском. Пока я не увидела в магазине коробочку. Круглую, жестянную, а на крышке клубничка с двумя листиками. Я конечно принесла ее своей маленькой внучке. Внутри оказались совершенно одинаковые синие таблетки размером с пуговицу от пальто и толщиной с полсантиметра. .. Вместо восхитительного разнообразия - казенный порядок. Что-то вроде полупрозрачных шашек. Моя девочка смотрела на них без воодушевления, но все же, поддавшись моим поощрениям, сунула одну в рот. Что-то отвлекло ее в этот момент, она сделала глотательное движение и отвратительная стеклянная блямба неудержимо проскользнула внутрь.
Это было ужасно! Больно и страшно. И бесконечно долго... Может быть, около часу прошло, пока эта дрянь растворилась и утихли острая боль и спазмы. И еще час, пока мы все немного успокоились и убедились что малышка может глотать, что слезки просохли и с нашей жизнью не случилось ничего ужасного. Еще через час моя маленькая мисс деликатность сказала мне: "Наверное, эти конфеты были хорошие, просто я не умела их правильно сосать"
Я осталась ночевать у них. Руки уже не тряслись, но за руль садиться все же не стоило. Лежала на узкой кровати в кабинете у моей дочери и думала, что, может, не надо Пушкина, свекольника и маленькой елочки, которой холодно зимой... Моцарта, балета и кубика Рубика... Может, оставить им те радости, которые нравятся им самим...
Ничего мне не помогло. Инстинкт сильнее логики. Утро мы начали с Мухи-Цекотухи. Я читала, как будто в первый раз: "зубы острые в самое сердце вонзает и кровь из нее выпивает". Ужас! Почище тех гадких леденцов

Сказка об аджарском хачапури

Давным-давно, может быть тысячу лет назад, а может даже две или три тысячи, в Аджарии – это та часть Грузии, что лежит на морском берегу, правил царь Айет. В те времена его страна называлась Колхидой. И была у царя прекрасная дочь – какая же сказка без принцессы? Звали ее сладким именем Медея. И царь, и его дочь, были, конечно, волшебниками. Но не думайте, что волшебник может сделать все, что ему вздумается. Совсем нет! Только то, что получается. А иногда получается не то, что задумывалось. Сами знаете, наверное, - хочешь нарисовать мушкетера, а получается вдруг цыпленок, да еще в шляпе с пером. Особенно когда волшебник  маленький и пока учится. Так и вышло, что царь Айет, когда еще учился во втором классе, сотворил теленочка с человеческими ногами. Или, можно сказать, младенца с телячьей головой. Он такого и в мыслях не имел, как-то само собой получилось. И этот младенец-теленок по имени Минотавр стал быстро расти и сделался таким огромным и свирепым, что для него пришлось построить специальную крепость и заточить его туда, с глаз долой. Тюрьма его называлась лабиринтом и было в ней множество каморок, лестниц, переходов, коридоров, мостиков, чуланов и закоулков. А окон совсем не было. Он блуждал там в темноте могучий и злобный и только раз в месяц рыком своим, слышным по всему городу, и в царском дворце тоже, давал знать, что проголодался. И тогда, чтобы он в ярости не выломал входную дверь, или даже стену, приходилось посылать ему кого-нибудь из людей. Больше он ничего есть не соглашался.
Сначала к нему на съедение отправили всех преступников, потом всех подозреваемых в преступлениях, потом чужеземцев, а потом стали бросать жребий, кого из подданных царя Айета затолкать в дверь лабиринта и оставить там в темноте, пока ужасный человекобык найдет его, растерзает и проглотит.
Однажды жребий пал на подружку принцессы Медеи. Обе девушки ужаснулись и заплакали. Первой опомнилась Медея – все же она была царского рода и волшебницей.
- Посмотрим, что можно сделать,- сказала она, взяла факел и отправилась к Минотавру на переговоры. Стража безропотно отворила перед ней тяжелую крепостную дверь и принцесса вошла внутрь. Сами понимаете – ничего хорошего она там не увидела. Голые стены, сырость и плесень, бычий помет и разбросанные кости предыдущих посетителей.
- Эй, Минотавр! - закричала принцесса – иди скорей сюда, надо поговорить. Минотавр сильно удивился. До этих пор никто из пришельцев не торопился с ним встретиться. Наоборот, они старались укрыться в темноте, прятались под лестницами и за выступами и доставляли ему большое удовольствие этой игрой в прятки, которая только улучшала его и без того неплохой аппетит. Ужасно топоча он поскакал на голос. И остановился, как вкопанный. В свете факела стояла прекрасная черноволосая волшебница. Минотавр не отличался большим умом, но сразу понял, что это не ужин с ним разговаривает. От принцессы исходила волшебная сила. И хотя голода она утолить не могла, а все же скуку его рассеять обещала. Принцесса сразу взяла быка за рога.
"Отвечай, чего ты хочешь за то, чтобы отказаться от одной еды? Я не могу отдать тебе любимую подругу, но что-нибудь другое – пожалуйста!"- сказала Медея
- Какие могут быть разговоры,- возмутился бык. Вы меня сюда заточили с детства. Я даже солнце видел только младенцем. И помню какое оно блестящее, теплое, круглое и желтое. Вы каждый день на него любуетесь, а я сижу здесь в сырости один. Вот, если принесешь мне солнце, чтобы я проглотил его, и вы бы остались в вечном сумраке, тогда – так и быть -  я согласен! И он с усмешкой посмотрел на принцессу. Улыбающаяся бычья морда была ужасна, но Медея не потеряла присутствия духа.
- Хорошо! - сказала она. Приду через два часа
и принесу тебе солнце.
Медея, как любая грузинская женщина, умела чудесно готовить, а особенно печь хачапури. К тому же она была волшебницей. Поэтому, хачапури, которое она испекла было особенно вкусным. У нее получилась лодочка, покрытая хрустящей румяной корочкой, наполненная расплавившимся в жару печи душистым сыром. А сверху она поместила яркий круглый, блестящий  яичный желток. И со всем этим, в мановение ока оказалась у дверей лабиринта. Минотавр увидел, что она принесла и замер от восторга. Он не стал глотать солнце сразу, а ел хачапури кусочек за кусочком, роняя слюни, постанывая и всхлипывая. Закончив, он повернулся к Медее и сказал: "Спасибо тебе, добрая девушка!" Я, пожалуй, совсем не хочу есть людей. Приноси-ка мне лучше еду, которую ты приготовишь, и покончим с этим раз и навсегда. Так Колхида избавилась от свирепого чудовища – Минотавра выпустили на волю. Он каждый день видел солнце, ел аджарские хачапури и другую вкусную еду и больше до самой смерти никогда никого не обижал

Обморок

Когда-то я была очень чувствительна к словам. Нецензурные выражения  были для меня так невыносимы, что я их просто не слышала. Леву это ужасно забавляло. У меня всегда был прекрасный слух и мы по дороге в кино, или еще куда, любили обсуждать беседы русскоязычных прохожих, додумывать, о чем они говорят и куда идут.  Иногда Лева внезапно останавливался, разворачивал меня, крепко держа за обе руки, лицом к себе и спрашивал: "Ну, что он сейчас сказал?" Я охотно и дословно отвечала: " Она... меня за дурака держит!"
- А между "она" и "меня" - ничего не было?, - допытывался Лева
- Ничего... Только короткая пауза..., - и Лева смеялся.
Самое занятное, что подсознание мое должно было знать все слова, которых я "не слышала". Иначе, как сочетание непонятных звуков, я бы их пересказала.
Со временем, я стала слышать некоторые, наиболее часто употребляемые пьяными, русские слова, но смущалась и краснела. В Грузии женщины были избавлены от прямой лексической агрессии мужчин, но мои продвинутые сверстницы, в женской компании могли ввернуть неподобающее словцо. И я понемногу примирялась.
Через несколько лет после замужества, когда нашему сыну было четыре года, мы поехали в отпуск в Ессентуки. Ибо в те времена минеральные воды распрекраснейшим
образом лечили те самые болезни желудка, на которые сейчас они не оказывают ни малейшего влияния. Впрочем - кто знает - может в России и теперь язву желудка можно вылечить, употребляя теплый Ессентуки-17, ровно за 30 минут до протертого супа и паровых котлет.
Поиски жилья в сопровождении хнычущего усталого ребенка и двух чемоданов без всяких колесиков, вошли в копилку моих страшных воспоминаний. Нам отказывали раз за разом - маленький ребенок был помехой. Поэтому мы поселились в первой же комнате, где нас троих согласились приютить. Свет в эту комнату проникал через пристроенную лоджию. В которой жили хозяева. Которые входили в нее через нашу комнату. Отчего наша частная жизнь отчасти утратила свою интимность. Но и хозяева не могли полностью уединиться. Они, конечно, занавесили стекла, отделяющие их от нас, отчего у нас стало темно, как в пещере. Но не могли перекрыть потоки звуков, которые свободно перетекали через стеклянную преграду. Причем звуки которые шли от нас к ним, состояли в основном из шиканья, пытающегося утишить звонкий голос нашего мальчика. А то, что шло от них к нам  - состояло из бульканья - они все четверо, включая балбеса - подростка и тринадцатилетнюю дочь, ежедневно пили водку. И брани на самых визгливых тонах. И в самых неожиданных выражениях. Сын не понимал ни слова и не обращал на шум из хозяйской лоджии никакого внимания. Набегавшись за день в парке, он засыпал вечером под аккомпанемент скандала лучше, чем у себя дома в тихой спальне после задушевной сказки. Я понимала и смирялась. А Лева даже иногда находил в их речах особенные перлы, которые шепотом повторял, смакуя.
Проблемы с жильем, едой и минеральной водой были улажены. Туалет находился во дворе и тоже представлялся приемлемым.
Но мыться было решительно негде! Утром ополоснуть лицо и почистить зубы можно было на кухне. Но душа не было нигде! То-есть абсолютно нигде. Городская баня была закрыта на ремонт. В санатории и грязелечебницу без курсовки нечего было и соваться. Дома можно было искупать в хозяйском тазике ребенка. Но как жить взрослым??
И тут выяснилось, что в старой гостиннице, совсем близко от нас есть душевые, в которые можно взять номерок. Каких-нибудь четыре дня подождать мне и всего один  день Леве - и пожалуйста! Горячая вода, раздевалка... Берешь с собой мыло, мочалку и никаких ограничений по времени. Лева с ребенком ждали меня в фойе. Я вышла вместе с полной добродушной женщиной, которая мылась рядом. Она повернулась ко мне и ласково, не понижая голоса сказала: "Ну, слава Богу! П**у помыла - и хорошо!"
И я упала в обморок

Безвкусица и ее послевкусие

Что главное в жизни? Если смотреть на вещи прямо - без романтического прищура, то  еда! Какой-нибудь буквоед может сказать, что воздух. Но это  значило бы смотреть на вещи слишком пристально. Горацио такого не одобрял. Итак - еда, чтобы жить. Вкусная еда, чтобы жить с удовольствием. Недаром слово "вкус" ассоциируется со множеством важных вещей: художественный вкус, вкус к жизни, вкусно рассказывает, лакомый кусочек, смачная история и, наконец, накося, выкуси...
Вероятно, когда создавались  языки (!), сладкий вкус был самым желательным, а горький - что ж, по необходимости, с голоду, приходилось есть и горчащее. Поэтому до сих пор лучшее ощущение, какое мы можем получить от жизни, называется "наслаждение", а все худое, что с нами происходит, вызывает огорчение.
 Услада, сладкозвучный, сладкогласный, сладостный, sweetheart, sugar, сладкие грезы и вдобавок - какая прелесть - сладострастие!
А с другой стороны, горькое разочарование и,
вызванные им горькие слезы, горькая доля, горестный опыт, горькая истина, горький пьяница, который пьет горькую и даже, горько сознаться, - сам Максим Горький.
Два промежуточных вкуса тоже не обделены переносными смыслами: кислая рожа, кислое настроение, профессор кислых щей и, наконец,- "съешь лимон!".
А также соленый анекдот, солоно приходится, уйти не солоно хлебавши и штабс-капитан Соленый.

Каково  живется тем, бедным, кто сидит на строгой диете?
Как наслаждаться жизнью, если не можешь позволить себе и самого маленького кусочка вишневого пирога? Когда никакие изощренные вкусы не разрешены наяву. Только в сладких снах. День за днем безвкусица. И только послевкусие от ромашкового чая и капустного сока... Горька участь добровольно недоедающего. Хуже только недоедающему по бедности...
Спаси нас, Господи, от обеих напастей

Горячие пирожки

Поздравляю вас! На тощем литературном поле современного русского языка появился новый колосок - новая литературная форма. Придумал ее Владислав Рихтер. Она так же строго регламентирована как сонет или рондо. Стихотворение должно содержать глубокую мысль лишенную пафоса, знаков препинания и заглавных букв. Не допускается также занудство и банальности. Четверостишие состоит ровно из 34 слогов.
Напоминаю, если кто  запамятовал, что классическое хокку соткано из 17 слогов. Таким образом, мы имеем удвоенное хокку или двоехочие. Ему присвоено приятное название "пирожок" или перашок".
Приведу несколько перашков и можете не затрудняться, подсчитывая слоги - ровно 34

искусствоведов группа тихо

восторженно глядит на холст
и вдруг один седой и строгий
отчетливо сказал говно

илья старается скорее
уравновесить зло добром
увидел парни бьют мальчишку
красиво рядом станцевал

что отличает человека
от насекомого скажи
и почему ты эти свойства
не проявляешь никогда

пришла разделась обнималась      
залезла голой на постель
легла морской звездой и смотрит
как хочешь так и понимай

две параллельные прямые
живут в эвклидовом мирке
и бегают пересекаться
в мир лобачевского тайком

Любая успешная форма немедленно находит подражателей и исказителей. Самые лучшие стишки-порошки: четверостишия с рифмующимися четными строками и короткой концовкой.

ну ладно похер собачонка                                   

диван корзина весь багж
картину сволочи верните
дега ж


возьми свои слова обратно
неблагодарная ты тварь
воскликнул игорь и захлопнул
словарь


мечтаю доктор чтоб как тряпку
барон на пол меня бросал
так вы же батенька латентный
вассал

автомеханик ватикана
себе выпрашивал пикап

ну я тихонько покатаюсь
ну пап


Источник: http://www.adme.ru/svoboda-narodnoe-tvorchestvo/luchshie-pirozhki-i-poroshki-2014-722360/ © AdMe.ru

Collapse )