?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: медицина

Клаустрофобия

Жуткая штука клаустрофобия. И посочувствовать ей трудно - кажется обыкновенной придурью. Я же езжу в лифте - значит и ты можешь! Но на самом деле это настоящая мука. Люди боятся даже не тесного помещения, а своего ужаса перед ним. В тяжелых случаях совершенно неспособны оставаться в довольно узком цилиндре КТ. И уж тем более во время облучения, когда на лицо надета тесная сетчатая маска, прикрепленная к столу, на котором лежит пациент. Она специально так сделана, чтобы нельзя было сдвинуться. А это как раз то, чего они выносить не могут. В легких случаях мы просто стараемся все закончить побыстрее. Делаем сознательно программу облучения покороче - жертвуем совершенством, лишь бы закончить за пять минут. И все время говорим с пациентом по внутренней связи, не умолкая. И ему, и мне нужно мужество, чтобы вытерпеть эти пять минут. Потом я забегаю в комнату и освобождаю его на волю. Он лежит мокрый от пота и тяжело дышит. И сердце колотится, как после стометровки. Но так бывает, когда пациент твердый, смелый человек с легкой клаустрофобией.
     А вчера пришел натуральный псих! Капризный, нервный, крикливый. Начал с того, что его клаустрофобия не такая, как у других. Ему нужен общий наркоз - иначе он вообще не может сделать даже простой рентген. Он весь такой особенный! "Ты,- говорит он мне, - таких, как я никогда не видел"
- Не волнуйся, - отвечаю, - мы уже вызвали анестезиолога. Заказали еще на прошлой неделе. Я говорил с их отделением полчаса назад. Они вечно задерживаются. Их всегда не хватает. Так что ты подожди.
     Он мечется по залу ожидания и все порывается напомнить о себе, о том, что очередь его давно подошла и о том, что у него спина болит, и чтобы мы не забывали, какой он особенный. И все правда - и спина болит, и очередь уже прошла, и жалко его ужасно, и надоел до смерти.
     Наконец, является молоденький врач со своей тележкой, мониторами, системой реанимации и прочими прибамбасами. Укладываем мы нашего больного. Врач вводит  ему в вену иглу, подсоединяет систему наблюдения за жизнедеятельностью - наркоз дело нешуточное. Даже такой легкий, который он собирается сделать. Чтобы притупить чувства, но не отключить сознание полностью. Мало ли что может произойти от погружения в искусственный полусон... Наконец подключил пакет с лекарствами, больной замолчал, расслабился, задремал, и я смог надеть на него маску. Мы вдвоем с напарником точнехонько его ориентировали, закрыли за собой тяжелую автоматическую дверь и пошли к себе в наружную комнату, откуда и даем лечение. Анастезиолог уткнулся в свой телефон. Прошло минут пять, мы уже скорректировали позицию, готовы начать облучение, и я ему деликатно говорю :"Послушай, я тебе не закрываю обзор? Тебе виден монитор с кардиограммой?" Он говорит :"Не беспокойся, все в порядке!" и продолжает писать в телефоне. Лечение идет - а врач на экран даже не косится. Я ужасно разозлился. "Что ты такой уверенный?, - говорю. - Хоть бы взглянул! Мало ли как он среагирует на наркоз? Это же твоя ответственность!! Ваше поколение ничего не боится и ни за что отвечать не хочет!"
     Он на секунду оторвался от телефона, посмотрел на меня и отвечает неожиданно дружелюбно: "Я свое дело знаю. Ему наркоз не повредит. Работай спокойно. Больной ведь не двигается?"
- Нет, - отвечаю,- лежит замечательно, но ты-то не боишься? Вдруг выдаст какое-нибудь осложнение? Мало ли?
- Не будет осложнений, - отвечает этот парень. - Я ему и лекарства никакого не ввел. Только соленую водичку в вену для понта. Ему не наркоз нужен, а анастезиолог. Вот он я! От меня осложнений не бывает.
Закончили мы, зашли внутрь, сняли с него маску, вынули иглу из вены, и я спрашиваю: "Тебе, наверно, еще надо полежать? Сколько времени, пока придешь в себя?"
А тот отвечает: "Нет, я не такой, как другие. У меня наркоз отходит моментально. Прямо сейчас могу идти!"
И ушли оба.

Первый роман

Анна Семеновна понимала, что она очень счастливый человек. Она была хорошей женой и матерью, вырастила двоих детей, котрые теперь имели свои семьи и поддерживали с матерью теплые неформальные отношения. Муж ее умер от тяжелой болезни, и тоска по нем уже почти угомонилась, она привыкла жить одна. Всю жизнь она работала врачом, пациенты любили ее и частенько она встречала незнакомых людей, которые уверяли, что она вылечила их, и ей они обязаны своей жизнью и здоровьем.дальшеCollapse )

О естественном

Покупатель:
— Это генномодифицированная морковь?
Продавец:
— Нет, а почему вы спрашиваете?
Морковь:
— Да, почему вы спрашиваете?

Совсем недавно читала рассказ умной женщины о том, как к ней приставал агент косметической фирмы, уговаривая купить крем, который омолодит ее кожу. Она ответила ему, что не употребляет косметики и не хочет в пятьдесят выглядеть тридцатилетней. Она предпочитает быть естественной. Готова стареть рядом с любимым и тоже стареющим мужем. Считает, что моршинки нисколько не ухудшат отношение к ней окружающих. И что каждому возрасту приличествуют его внешние признаки. Живо приняв ее позицию, я даже мысленно прибавила, что старушка, стремящаяся выглядеть много моложе так же непристойна, как семилетняя девочка в макияже, одетая как двадцатилетняя.
     Сидя в очереди в парикмахерской и будучи свободной от других забот, я стала размышлять на эту тему и поймала себя на некотором лицемерии. Что значит "выглядеть на пятьдесят"?
     Представьте себе пятидесятилетнюю крестьянку восемнадцатого века. Представили? Ее руки, ногти, несколько оставшихся зубов, осанку, волосы (не забудьте, что они не только седые, грязные и всклокоченные, но и кишат вшами и блохами). Возможно это опрятная женщина в чепце и чистом переднике, но за пятьдесят лет тяжелой физической работы под солнцем без ежедневного душа, кальция, витаминов, кремов, лосьонов, шампуней, кондиционеров и стоматологов её кожа,
волосы, ногти, зубы, мышцы и кости совершенно исчерпали свой ресурс. Природа проектировала нас только на тот период пока мы способны размножаться - лет до сорока. Дальше - мы балласт, и поскольку самцам незачем тратить на нас свое семя, наша естественная гендерная привлекательность падает до нуля. В естественных условиях, к пятидесяти мы были бы близки к смерти от инфекции, которой не противостоит пониженный иммунитет, либо от инсульта. Либо перелом, вызванный нелеченным остеопорозом за несколько недель неподвижности уморил бы нас воспалением легких. При таком раскладе, маникюр действительно совершенно лишний.
     Но если после пятидесяти нам суждено прожить еще лет тридцать - тридцать пять? Из них лет пятнадцать-двадцать работать врачами, архитекторами или преподавать квантовую электродинамику... Что плохого, в том, чтобы  поддерживать не только иммунитет и давление, но и цвет лица? Если волосы будут не пегими, а того цвета, который был в лучшие годы? Если губы будут розоватыми от помады, а не от великолепного кровоснабжения? Естественность не может служить нашим идеалом. Живи мы естественно, это эссе некому было бы писать и почти некому читать. А раз об естественности базару нет - нет и стыда в том, чтобы выглядеть получше вопреки укоротившимся теломерам.
     Тут главное - не спорить с чувством собственного достоинства. Держаться подальше от той границы, где моложавость может выглядеть смешной. И мой совет - никаких радикальных изменений, коротких юбок и открытых кофточек.

Извиняюсь перед феминистками...

Tags:

Profile

ottikubo
Нелли

Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars