Category: музыка

Флейта и кларнет

Флейта и кларнет познакомились на первой репетиции нового оркестра. И сразу сделались неразлучны.  Оба деревянные инструменты из простых семей. Не саксофоны, какие... Оба держались поближе к арфе и подальше от контрабасов. Рояль уважали. Дирижера побаивались.  С ударными дружбы не водили. Понимали друг друга с полутакта. Да только флейта, хоть и деревянный инструмент, а сделана из серебра. И голосок у нее серебряный, и сверкает она позолотой. И как пойдет у них дуэт, так от нее глаз никто не отводит, а его теплого душевного голоса, почитай,  и не слышат. Ему же обидно. Но он вида не подает. Сам тает от ее нежного голоска и все заглядывает ей в ноты. В нотах "до", а флейта играет "ми". И так чудесно получается! Загадочная женская душа…
В антрактах они часто обсуждали одну проблему, которая волновала до слез: оба были натурами музыкальными, творческими, одаренными и даже уникальными, но пока божественное дыхание не коснется мундштука, мелодия не получалась. Ни единого звука! Ах, как понять, что берется из своей души, а что приходит извне, нашептывается божеством? У каждого из них были свои божества - у флейты дух звали Эммой, а у кларнета - Соломоном.
     Несколько месяцев их счастье было безмерным. Они достигали в своих дуэтах полного единения и зал вздыхал легко и глубоко после финального тремоло. А потом у флейты появились подозрения. Кларнет изменился.  Не то, чтобы он фальшивил, но стал сух и обходился без своих  лучших обертонов. Его голос не был больше теплым и искренним. Она заставила его объясниться - случилось ужасное: у него появилась другая.
     Теперь он был влюблен в электрическую бритву Соломона. Бритва не была так стройна, не сверкала позолотой, голос у нее был попроще и несколько однообразен. Она была незамысловатая и свойская, и не зависела от губ Соломона. Наоборот, она, если была не в духе, пощипывала его, так что он морщился и ойкал. Зато кларнет был единственным инструментом, кого она знала. Самым прекрасным, умным и певучим на всем белом свете. Не чета миксеру и пылесосу, с которыми она дружила прежде. "Мне с ней хорошо"- твердо признался он.

     Флейта больше не доверяет духовым. Она отдалась своему пюпитру и уверена, что он ей никогда не изменит. Вот, кто по-настоящему умеет ценить музыку.

Страсти по Матфею

Страсти по Матфею начались необычно. Не с Kommt, ihr Tochter, helft mir klagen, но весьма драматично. Мой навигатор в сговоре с гугл мэп привез меня в арабскую деревню, провел по узкой немощеной улице, вынудил свернуть в переулок, спуститься по крутому спуску с резким поворотом и остановиться в двух метрах от площадки, оказавшейся плоской крышей. От души полагаясь на свой ручной тормоз, я вылезла из машины и побрела вверх, надеясь встретить хоть кого-нибудь. За поворотом метрах в пятидесяти было открыто окно и в нем работали двое. Отец и сын что-то ремонтировали в ухоженной квартире. Я спросила их, где тут фестиваль церковной музыки. Они велели мне вернуться к центру и даже сказали, как объяснить навигатору, куда я еду. Прежде, чем я вернулась к машине они в один голос предложили подняться к ним и выпить чашечку кофе. Мой возраст избавил меня от подозрения в нечистоте намерений. Это было безупречное привычное восточное гостеприимство.
Тем не менее, я опаздывала на концерт и кофе с благодарностью отклонила. Попытавшись выбраться из ловушки, я некоторое время ерзала между стеной слева и огромным мусорным контейнером сзади, пока младший не спустился к моей машине и не вывел меня жестами на торную дорогу. Блаженны милостивые, ибо и они помилованы будут.
В центре весь Абу Гош стремился на концерт. Сотни машин стояли по обочинам. Святой дух - он один был на это способен - помог пристроиться в странной позе: одно колесо на тротуаре, а три - на мостовой.
В маленькой церкви было несметное количество народа. В алтарном углублении поместился симфонический оркестр, два хора, органчик, пятеро солистов и дирижер.
В зале размером с гостиную в хорошей квартире стояло тридцать рядов стульев. И в каждом ряду сидело тридцать человек. Думаю, что ответственный за противопожарную безопасность Абу Гош упал бы в обморок от этого зрелища.  Но ничего дурного случиться не могло. Или, во всяком случае, не случилось.

Теперь надо признаться - я чудовищно необразованна в музыке. Могу слушать только хорошо знакомое и невольно (совершенно невольно) ищу в музыке литературный смысл. Поэтому я подсмотрела в Гугле и узнала, что атлетически сложенный красавец-бас, который выходил справа и сопровождался нежнейшим облачком струнного квартета, пел слова Христа. Блондин-тенор в центре прямо возле дирижера рассказывал историю от лица евангелиста, а чернявый кучерявый бас слева со злодейским выражением лица пел Иуду. Дирижер выглядел бесстрастным. Он, казалось, мало вмешивался во взаимоотношения оркестрантов и хора и только мягким завинчивающим движением правой кисти утишал слишком разошедшихся.

Поймите меня правильно: у хористок были самые бытовые не вдохновенные лица, пели все по немецки, о чем шел разговор я могла судить только очень приблизительно, Христос иногда зыркал  на гобоиста - может быть он фальшивил? - я не заметила.

А все же Бах действует и на невежественные, заблудшие еретические души. Восторг гармонии овладевал и мной. Стройность созвучий, струящихся в зал не позволила остаться в стороне. Блаженство разрешения в тонику - вещь абсолютная. Доступная каждому, кто слышит. В нем выражается истина
. Не подлежащая сомнению и толкованию.

Я отбила ладони, аплодируя. Душа моя была удовлетворена. И даже тело вздыхало блаженно и легко. Как после... сами знаете чего

Кремонские превращения (Сremona transformation)

Когда господь творил Планету, Он излил на нее много красоты и выдумки. Но с необыкновенной, исключительной любовью и нежностью сотворил Всевышний красавицу Италию. А что особенно прекрасно в этой земле? Найдутся, конечно, простаки, которые закричат: "Тосканна, Тосканна!" Ну что же, Тосканна очень хороша. Простим им этот возглас. Но чистую правду скажу вам сейчас я. Особенно - Ломбардия! А там, в Ломбардии,  лучший город, конечно, Кремона. И воздух в Кремоне так чист, небо такое синее и река По такая плавная, что каждый, кто родился и вырос там, с детства безошибочно отличает истинно прекрасное от подделки. Всякий лодочник сочиняет стихи, любой бондарь разбирается в архитектуре и без размышлений отличает ионическую капитель от коринфской. А уж музыка там разлита повсюду и собирается в лужицы, как дождевая вода после ливня. Множество музыкантов  сочиняют симфонии и концерты, и играют их одинаково охотно, как для Кремонского герцога, так и для детишек из соседнего двора. И инструменты, на которых они играют, сделаны, конечно, в Кремоне. Солнце и Луна, день и ночь оглядывающие с любопытством, что происходит на Земле, не видели скрипичных мастеров лучше, чем те, что родились и жили в этом лучшем из городов. Скрипки, сотворенные их руками, сделаны из редчайших пород дерева, струны - из жил самых красивых семимесячных ягнят, выращенных в Южной Италии. Лак из смол самых прекрасных пиний, и инструменты получались у них такие певучие и красивые, каких потом никому не удавалось создать за 300 лет, что прошли с тех пор.
Однажды мастер Амати отпер дверь в мастерскую и не увидел на рабочем столе свою последнюю, самую любимую скрипку, которую он окончил только накануне. Он встал рано утром и почти бежал, чтобы дотронуться дрожащими пальцами до этого совершенства, но скрипка исчезла. Вместо нее на столе сидела прекрасная девушка. Она была  голенькая, и прежде, чем накинуть на ее смуглое безупречное тело свой плащ, мастер разглядел тонкую талию, совершенные бедра, нежные округлые плечи и стройную шею. Он конечно узнал ее - его скрипка ожила.
- Как зовут тебя? - спросил мастер. И голос ее был так певуч и гармоничен, что, не поняв ответа, он упал в обморок. Девушка вышла замуж за лучшего ученика старого мастера и осталась в мастерской.

С тех пор это стало случаться довольно часто. Лучшие скрипки превращались в женщин. Скрипка-четвертушка, совершеннейшая из всех, что доводилось делать земным мастерам, наутро после того, как была признана окончательно готовой, превратилась в нежную прелестную семилетнюю девочку, которую удочерили бездетные музыканты. Она пела на их концертах и любители музыки приезжали на эти концерты со всех краев земли и даже приплывали из-за океана. Потом она, конечно, вышла замуж за молодого скрипичного мастера и они были очень счастливы.
Все уже привыкли к Кремонским превращениям и мастера не жалели своих лучших творений, за которые можно было выручить столько денег, что достало бы купить небольшой палаццо. Напротив, они ждали, какую из скрипок ее совершенство наделит женской душой и женились на красавицах с неземными голосами. А закончилось это печально. Однажды ожила виолончель. Она превратилась в сорокалетнюю женщину с глубокой властной колоратурой. Пропорции ее тела были, конечно, безупречны. А все же сорокалетняя матрона совсем не то же самое, что чарующая юная девушка с нежным сопрано. Она пожелала выйти замуж за мастера, сотворившего ее, и семнадцатилетний юноша не посмел уклониться. Тут уж она стала хозяйкой,  и с тех пор никакие струнные  не были настолько божественны, чтобы в них могла поселиться женская душа. Так и закончились Кремонские превращения.

Любование кленами на горе Окай

   

Справа изящные дамы с детьми и слугами. Кажется, полюбовавшись намерены перекусить. Вроде даже закуски хранятся теплыми на жаровнях.
Слева самураи в штатском наслаждаются чистым воздухом, осенней листвой, стаей цапель, летящих на юг и подогретым сакэ. Один даже танцует - не поймешь их, японцев. В черных одеждах и со слугой, наверное, чиновники. На мосту любители слушают курлыканье журавлей и в наплыве чувств кто-то играет, скажем, на флейте - сякухати.
Неподалеку виден храм, где все они проведут ночь. Шестнадцатый век


[Spoiler (click to open)]
В Европе в это время любовались природой так


Умер Марк Фрейдкин

Для меня он был великим человеком. Моя чопорная филистерская душа входила в резонанс с его отвязными песнями, не стесняющимися никаких тем и слов. Его Печальный Шура, Маленький поц, Меж "еще" и "уже" , Песня про жопу  и два десятка других - изменили мои критерии, впустили меня в широкий мир, где используют все слова, если есть ЧТО ИМИ СКАЗАТЬ. Он с юности писал о своей смерти.


..."И прикинув наперед
    Сколько проживет и как умрет,
                он подумал
    Не беда, что Бог не спас,
    Все могло быть хуже в сотню раз.
Ах, как жаль!


Оригинал взят у zhsky в Умер Марк Фрейдкин